– Сейчас, малыш, только преподам кое-кому урок, – он разворачивает меня, открывает дверь машины, – садись.

– Но… – пробую возмутиться.

– Садись, – повторяет, но в голосе мужчины промелькивает сталь.

Ныряю на пассажирское сиденье Мустанга. Вся трясусь, потому что не знаю, как Гордей, но его друзья – отморозки! По универу разные слухи ходят. Они принуждают девушек ко всякому, спорят на невинность, потом меняются видео…

А еще говорят, что пару студентов куда-то пропали после того, как попробовали заступиться за девушек. Так что…

– Повтори-ка, – Игнат закатывает рукава рубашки, затем в шаг оказывается перед Гордеем.

И если до этого момента мажор казался мне огромным, рядом с мощью друга моего отца он совершенно беспомощен. Игнат жестко хватает Гордея за грудки, друзья мажора переглядываются и отступают.

– Повтори, я сказал! – рычит мужчина.

– Я… я… – бормочет Гордей, – вы чего встали, блядь?! Он один, а вас четверо!

– Знаешь, друг, – блеят остальные, может, и правда не стоит связываться… отпустите его, мы Матвееву больше не побеспокоим.

– ЧТО?! – ревет Васильев, но Игнат его отпускает.

Поправляет его футболку. Я хлопаю глазами, не понимая, что происходит вообще…

Но потом…

БАМ!

Кулак мужчины врезается в челюсть мажора, тот отлетает на метр точно. Падает. К нему подбегают друзья, помогают встать. Я вижу страх на лице Гордея.

Господи! Я реально была влюблена в этого труса и слюнтяя? Только толпой что-то могут, а один на один против сильного противника сразу нюни распустил. Фу…

– Ты ответишь! Я этого просто так не оставлю!

– Буду ждать, – рычит Игнат, с презрением осматривает остальных, – еще кто-нибудь хочет сказать про Леру что-то?

– Нет! Мы вообще… мы… не при делах! – верещат, утаскивают возмущающегося Гордея.

Лишь сейчас я заметила, что девчонки собрались вокруг Игната. Их глаза полны восторга и обожания. Чувствую лёгкий укол ревности. Или не совсем лёгкий…

Но мужчина лишь обходит машину и садится рядом со мной.

– Пристегнись, – подмигивает мне, – это был тот мажор, о котором папка твой говорил вчера?

– Угу, – киваю, густо краснею.

Он ведь был невероятно крут! Просто офигенный! Такой… такой… с щенячьим восторгом смотрю на Игната.

– Что такое? – усмехается.

– Ты как круто его поставил на место. Они ведь со своей компанией весь универ в страхе держат.

– Правда? – хмурится Игнат. – А ректор что?

– Они богатые… – вздыхаю, – ректор за пожертвования их семей на всё глаза закрывает.

– Так не пойдет. Разберемся, – коротко отвечает, затем трогается с места.

– А куда мы едем? – опускаю взгляд, начинаю кокетничать.

– Думал отвезти тебя домой, – ухмыляется мужчина, а я залипаю на его жилистые татуированные запястья, – а ты куда хочешь?

– Я голодная… – в подтверждение мой желудок начинает громко урчать.

– Понял, поехали. Какую кухню предпочитаешь?

– Я не знаю, – пожимаю плечами, – а ты какую посоветуешь?

– Лера… прекрати так невинно смотреть, – цедит мужчина сквозь зубы, – пожалей меня, прошу…

Облизываю губы. Между ног всё мокрое, мне безумно хочется быть ближе к Игнату. Что со мной?! Я сама готова запрыгнуть на него, просить и умолять.

– Лера…

– Ммм? – поднимаю полный желания взгляд, друг отца стискивает зубы, – ладно… я понял…

Сворачивает в ближайший переулок, тормозит. Хватает меня за руку и тянет на себя. Усаживаюсь сверху, чувствую крепкий стояк мужчины. Трусь.

– Сладкая девочка, – рычит.

– Правда? – продолжаю ёрзать, обнимаю Игната за плечи. – Мне так хочется… очень… я…

– Чего? – шепчет мне в губы. – Говори, милая!

– Этого, – прижимаюсь к его губам, требуя поцелуй…

– Ммм, – голос Леры сводит меня с ума.

Увидев сегодня ее такой беззащитной, чуть не сорвался и глотку не порвал этому мажору. Но ломать кости студенту напротив университета как-то некрасиво.

Так что я даю шанс мажору отвалить от Леры и сохранить свои кости целыми. Если же нет, проучу по полной программе. И Яна подключу. Сука, а так руки чесались!

Моя юная невеста совершенно не разбирается в мужчинах. Что ж…

– АААХ! – сам не замечаю, как забираюсь к девочке под платьице.

А там уже мокро, горячо и готово. Лерочка такая мягкая, податливая. Кожа нежная, пахнет ахуенно просто.

Держись, Игнат! Невинность Леры пока под запретом. Она не готова.

– Пожалуйста, – малышка на адреналине перевозбужденная, целует мои щеки, – Игнат… я хочу…

Садится на мои пальцы, просит больше ласки. Обнимает меня, вся пылает. Брожу руками по девичьему телу. Возможно, я дерьмо, совращающее дочь друга.

Но я так долго её ждал…

– Лера, – касаюсь губами нежной шейки, любуюсь на бегущие по коже девушки мурашки.

– Пожалуйста, – хнычет, трётся.

– Пожалей меня, милая, – хриплю, понимая, что еще пара ее движений и мой самоконтроль полетит к чертям.

Лера гибкая, тоненькая девочка. Встретив ее в клубе, я сразу понял, что это она. Этот требовательный взгляд я запомнил на всю жизнь.

Женись на мне, дядя Игнат!

Серьезно ли я тогда говорил? Не буду лукавить, маленькие дети меня не заводят. Но я дал себе слово найти Лерочку спустя лет пятнадцать. И вот она сидит на мне верхом, стонет, извивается, словно змея.

И требует мой член…

– Милая, – стаскиваю лямки платья, освобождаю маленькую аккуратную грудь в белом кружевном лифчике, – иди сюда… дай мне тебя приласкать.

Ловко расстегиваю белье, приподнимаю к подбородку девушки.

– АААХ! – Лера обнимает мою лысую голову, царапает кожу ноготками, пока я облизываю ее розовые соски.

Неопытная, сладкая… думали ли мы с Яном, что наша крошка с пухлыми губками вырастет в такую красотку? Мечтали ли? Я точно да. Мало того, я уверен был, что Лера расцветет.

И от одной мысли, что ее будет касаться другой, сходил с ума. Уже пару лет точно. Поэтому регулярно звонил ее отцу и ненавязчиво уточнял, как дела у девочки.

– Нравится? – всасываю нежную вершинку, наслаждаясь приятным ароматом, который источает кожа Леры.

Я чувствую её желание. И она прекрасно понимает, что под ее трусиками не рычаг переключения передач…

– Да! – стонет она, вся дрожит. – Игнат… ммм…

Сжимаю ее упругую попку, мне нравится дрожь, которой малышка Лера отвечает на мою ласку. Она хочет так же, как и я. Ничуть не меньше.

– Что Игнат? – ухмыляюсь, доводя девочку до исступления. – Чего ты хочешь, милая?

– Тебя…

Пока рано, крошка моя…

– Чего именно, Лера? – кусаю ее за сосок, девушка вскрикивает.

– Чтобы ты… ты… – она хнычет, – это стыдно.

– Если стыдно, значит, не так и хочется? – веду ладонью вдоль ее ровной спинки, затем вниз.

Ныряю к мокрым трусикам и снова касаюсь набухших складочек. Знаешь ли ты, милая, как я тебя хочу? И как схожу с ума от твоей близости?

– АХААА! – она раскрывается в своей порочной красоте, словно цветочек.

Расцветай для меня, детка. Давай… проникаю двумя пальцами в безумно узкую киску. Она развратно хлюпает, приглашая меня ее порвать. Это обязательно случится. Но пока…

– ААА! – ее крик направляет мои движения.

– Вот так, девочка… хорошо…

– АХАА! МММ! – Лера прижимается ко мне, отдаётся.

Уже почти… чуть глубже, пальцами раскрываю стеночки. Трусь рядом с клитором. Из-за огромной чувствительности этого достаточно. Лерчик вскрикивает еще громче, затем сжимает меня своими мышцами.

Падает, дрожа всем телом, а я ловлю ее эмоции. Купаюсь в них, чувствуя себя гребаным героем.

– Нет для мужика музыки лучше, – шепчу, целую малышку в макушку, – чем крик его кончающей женщины.

– Правда? – мурчит, затем поднимает на меня свои бездонные глаза.

– Ну что, покушаем? – подмигиваю девушке.

– Хорошо, – Лера слезает с меня, забирается на пассажирское сиденье и морщится.