Не ранишь клювом;1028 вкус отраден в нем,

Но горькие терзанья терпит чрево", —

46 Вскричали прочие, обстав кругом

Могучий ствол; и Зверь двоерожденный:

«Так семя всякой правды соблюдем».

49 И, к дышлу колесницы обращенный,

Он к сирой ветви сам его привлек,

Связав их вязью, из нее сплетенной.1029

52 Как наши поросли, когда поток

Большого света смешан с тем, который

Вслед за ельцом небесным ждет свой срок,1030

55 Пестро рядятся в свежие уборы,

Пока еще не под другой звездой

Коней для Солнца запрягают Оры, —

58 Так в цвет, светлей фиалки полевой

И гуще розы, облеклось растенье,

Где прежде каждый сук был неживой.

61 Я не постиг нездешнее хваленье,

Которое весь сонм их возгласил,

И не дослушал до конца их пенье.

64 Умей я начертать, как усыпил

Сказ о Сиринге очи стражу злому,1031

Который бденье дорого купил,

67 Я, подражая образцу такому,

Живописал бы, как ввергался в сон;

Но пусть искуснейший опишет дрему.

70 А я скажу, как я был пробужден

И полог сна раздрали блеск мгновенный

И возглас: «Встань же! Чем ты усыплен?»1032

73 Как, цвет увидев яблони священной,

Чьим брачным пиром небеса полны

И чьи плоды бесплотным вожделенны,

76 Петр, Иоанн и Яков, сражены

Бесчувствием, очнулись от глагола,

Который разрушал и глубже сны,

79 И видели, что лишена их школа

Уже и Моисея, и Ильи,

И на учителе другая стола,1033 —

82 Так я очнулся, в смутном забытьи

Увидев над собой при этом кличе

Ту, что вдоль струй вела шаги мои.

85 В смятенье, я сказал: «Где Беатриче?»

И та: "Она воссела у корней

Листвы, обретшей новое величье.

88 Взгляни на круг приблизившихся к ней;

Другие ввысь восходят1034 за Грифоном,

И песня их и глубже, и звучней".

91 Звенела ль эта речь дальнейшим звоном,

Не знаю, ибо мне была видна

Та, что мой слух заставила заслоном.

94 Она сидела на земле, одна,

Как если б воз, который Зверь двучастный

Связал с растеньем, стерегла она.

97 Окрест нее смыкали круг прекрасный

Семь нимф,1035 держа огней священный строй,

Над коим Австр и Аквилон1036 не властны.

100 "Ты здесь на краткий срок в сени лесной,

Дабы затем навек, средь граждан Рима,

Где римлянин — Христос, пребыть со мной.

103 Для пользы мира, где добро гонимо,

Смотри на колесницу и потом

Все опиши, что взору было зримо".1037

106 Так Беатриче; я же, весь во всем

К стопам ее велений преклоненный,

Воззрел послушно взором и умом.

109 Не падает столь быстро устремленный

Огонь из тучи плотной, чьи пласты

Скопились в сфере самой отдаленной,

112 Как птица Дия пала с высоты

Вдоль дерева, кору его терзая,

А не одну лишь зелень и цветы,

115 И, в колесницу мощно ударяя,

Ее качнула; так, с боков хлеща,

Раскачивает судно зыбь морская.1038

118 Потом я видел, как, вскочить ища,

Кралась лиса к повозке величавой,

Без доброй снеди до костей тоща.

121 Но, услыхав, какой постыдной славой

Ее моя корила госпожа,

Она умчала остов худощавый.1039

124 Потом, я видел, прежний путь держа,

Орел спустился к колеснице снова

И оперил ее, над ней кружа.1040

127 Как бы из сердца, горестью больного,

С небес нисшедший голос произнес:

«О челн мой, полный бремени дурного!»

130 Потом земля разверзлась меж колес,

И видел я, как вышел из провала

Дракон, хвостом пронзая снизу воз;

133 Он, как оса, вбирающая жало,

Согнул зловредный хвост и за собой

Увлек часть днища, утоленный мало.

136 Остаток, словно тучный луг — травой,

Оделся перьями, во имя цели,

Быть может, даже здравой и благой,

139 Подаренными, и они одели

И дышло, и колеса по бокам,

Так, что уста вздохнуть бы не успели.1041

142 Преображенный так, священный храм

Явил семь глав над опереньем птичьим:

Вдоль дышла — три, четыре — по углам.

145 Три первые уподоблялись бычьим,

У прочих был единый рог в челе;

В мир не являлся зверь, странней обличьем.1042

148 Уверенно, как башня на скале,

На нем блудница наглая сидела,

Кругом глазами рыща по земле;

151 С ней рядом стал гигант, чтобы не смела

Ничья рука похитить этот клад;

И оба целовались то и дело.1043

154 Едва она живой и жадный взгляд

Ко мне метнула, друг ее сердитый

Ее стегнул от головы до пят.

157 Потом, исполнен злобы ядовитой,

Он отвязал чудовище и в лес

Его повлек, где, как щитом укрытый,

160 С блудницей зверь невиданный исчез.1044

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

1 «Deus, venerunt gentes»,1045 — то четыре,

То три жены, та череда и та,

Сквозь слезы стали петь стихи Псалтири.

4 И Беатриче, скорбью повита,

Внимала им, подобная в печали,

Быть может, лишь Марии у креста.

7 Когда же те простор для речи дали,

Сказала, вспыхнув, как огонь во тьме,

И встав, и так слова ее звучали:

10 "Modicum, et non videbitis me;

Et iterum, любимые сестрицы,

Modicum, et vos videbitis me".1046

13 И, двинувшись в предшествии седмицы,1047

Мне, женщине и мудрецу1048 — за ней

Идти велела манием десницы.

16 И ранее, чем на стезе своей

Она десятый шаг свой опустила,

Мне хлынул в очи свет ее очей.

19 "Иди быстрей, — она проговорила,

Спокойное обличие храня, —

Чтобы тебе удобней слушать было".

22 Я подошел, по ней мой шаг равня;

Она сказала: "Брат мой, почему бы

Тебе сейчас не расспросить меня?"

25 Как те, кому мешает страх сугубый

Со старшими свободно речь вести,

И голос их едва идет сквозь зубы,

28 Так, полный звук не в силах обрести:

"О госпожа, — ответил я, смущенный, —

То, что мне нужно, легче вам найти".

31 Она на это: "Пусть твой дух стесненный

Боязнь и стыд освободят от пут,

Так, чтобы ты не говорил, как сонный.

34 Знай, что порушенный змеей сосуд1049

Был и не стал;1050 но от судьи вселенной

Вино и хлеб злодея не спасут.1051

37 Еще придет преемник предреченный

Орла, чьи перья, в колесницу пав,

Ее уродом сделали и пленной.

40 Я говорю, провиденьем познав,

Что вот уже и звезды у порога,

Не знающие никаких застав,

43 Когда Пятьсот Пятнадцать,1052 вестник бога,

Воровку и гиганта истребит

За то, что оба согрешали много.

46 И если эта речь моя гласит,

Как Сфинга и Фемида, темным складом,

И смысл ее от разума сокрыт, —

49 Событья уподобятся Наядам

И трудную загадку разрешат,

Но будет мир над нивой и над стадом.1053

52 Следи; и точно, как они звучат,

Мои слова запомни для наказа

Живым, чья жизнь — лишь путь до смертных врат

55 И при писанье своего рассказа

Не скрой, каким растенье ты нашел,

Ограбленное здесь уже два раза.1054

58 Кто грабит ветви иль терзает ствол,

Повинен в богохульственной крамоле:

Бог для себя святыню их возвел.

61 Грызнув его, пять тысяч лет и доле

Ждала в мученьях первая душа,1055

Чтоб грех избыл другой, по доброй воле.

64 Спит разум твой, размыслить не спеша,

Что неспроста оно взнеслось так круто,