61 Ведь если достоянье общим стало

И совладельцев много, почему

Они богаче, чем когда их мало?"

64 И он в ответ: "Ты снова дал уму

Отвлечься в сторону земного дела

И вместо света почерпаешь тьму.

67 Как луч бежит на световое тело,

Так нескончаемая благодать

Спешит к любви из горнего предела,

70 Даря ей то, что та способна взять;

И чем сильнее пыл, в душе зажженный,

Тем большей славой ей дано сиять.

73 Чем больше сонм, любовью озаренный,

Тем больше в нем благой любви горит,

Как в зеркалах взаимно отраженной.

76 Когда моим ответом ты не сыт,

То Беатриче все твои томленья,

И это и другие, утолит.

79 Стремись быстрей достигнуть исцеленья

Пяти рубцов, как истребились два,

Изглаженные силой сокрушенья".

82 «Ты мне даруешь...» – начал я едва,

Как следующий круг возник пред нами,

И жадный взор мой оттеснил слова.

85 И вдруг я словно был восхищен снами,

Как если бы восторг меня увлек,

И я увидел сборище во храме;

88 И женщина, переступив порог,

С заботой материнской говорила:

"Зачем ты это сделал нам, сынок?

91 Отцу и мне так беспокойно было

Тебя искать!" Так молвила она,

И первое видение уплыло.

94 И вот другая, болью пронзена,

Которую родит негодованье,

Льет токи слез, и речь ее слышна:

97 "Раз ты властитель града, чье названье

Среди богов посеяло разлад

И где блистает всяческое знанье,

100 Отмсти рукам бесстыдным, Писистрат,

Обнявшим нашу дочь!" Но был спокоен

К ней обращенный властелином взгляд,

103 И он сказал, нимало не расстроен:

"Чего ж тогда достоин наш злодей,

Раз тот, кто любит нас, суда достоин?"

106 Потом я видел яростных людей,

Которые, столпившись, побивали

Камнями юношу, крича: «Бей! Бей!»

109 А тот, давимый гибелью, чем дале,

Тем все бессильней поникал к земле,

Но очи к небу двери отверзали,

112 И он молил, чтоб грешных в этом зле

Господь всевышний гневом не коснулся,

И зрелась кротость на его челе.

115 Как только дух мой изнутри вернулся

Ко внешней правде в должную чреду,

Я от неложных грез моих очнулся.

118 Вождь, увидав, что я себя веду,

Как тот, кого внезапно разбудили,

Сказал мне: "Что с тобой? Ты как в чаду,

121 Прошел со мною больше полумили,

Прикрыв глаза и шатко семеня,

Как будто хмель иль сон тебя клонили".

124 И я: "Отец мой, выслушай меня,

И я тебе скажу, что мне предстало,

Суставы ног моих окостеня".

127 И он: "Хотя бы сто личин скрывало

Твои черты, я бы до дна проник

В рассудок твой сквозь это покрывало.

130 Тебе был сон, чтоб сердце ни на миг

Не отвращало влагу примиренья,

Которую предвечный льет родник.

133 Я «Что с тобой?» спросил не от смятенья,

Как тот, чьи взоры застилает мрак,

Сказал бы рухнувшему без движенья;

136 А я спросил, чтоб укрепить твой шаг:

Ленивых надобно будить, а сами

Они не расшевелятся никак".

139 Мы шли сквозь вечер, меря даль глазами,

Насколько солнце позволяло им,

Сиявшее закатными лучами;

142 А нам навстречу – нараставший дым

Скоплялся, темный и подобный ночи,

И негде было скрыться перед ним;

145 Он чистый воздух нам затмил и очи.

ПЕСНЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ ^{Комментарии}

1 Во мраке Ада и в ночи, лишенной

Своих планет и слоем облаков

Под небом скудным плотно затемненной,