103 Растения, обильные листвою

Иль жесткие, не могут там расти,

Затем что неуступчивы прибою.

106 Вернитесь не по этому пути;

Восходит солнце и покажет ясно,

Как вам удобней на гору взойти".

109 Так он исчез; я встал с колен и, страстно

Прильнув к тому, кто был моим вождем

Его глаза я вопрошал безгласно.

112 Он начал: "Сын, ступай за мной; идем

В ту сторону; мы здесь на косогоре

И по уклону книзу повернем".

115 Уже заря одолевала в споре

Нестойкий мрак, и, устремляя взгляд,

Я различал трепещущее море.

118 Мы шли, куда нас вел безлюдный скат,

Как тот, кто вновь дорогу, обретает

И, лишь по ней шагая, будет рад.

121 Дойдя дотуда, где роса вступает

В боренье с солнцем, потому что там,

На ветерке, нескоро исчезает, -

124 Раскрыв ладони, к влажным муравам

Нагнулся мой учитель знаменитый,

И я, поняв, к нему приблизил сам

127 Слезами орошенные ланиты;

И он вернул мне цвет, – уже навек,

Могло казаться, темным Адом скрытый.

130 Затем мы вышли на пустынный брег,

Не видевший, чтобы отсюда начал

Обратный путь по волнам человек.

133 Здесь пояс он мне свил, как тот назначил.

О удивленье! Чуть он выбирал

Смиренный стебель, как уже маячил

136 Сейчас же новый там, где он сорвал.

ПЕСНЬ ВТОРАЯ ^{Комментарии}

1 Уже сближалось солнце, нам незримо,

С тем горизонтом, чей полдневный круг

Вершиной лег поверх Ерусалима;

4 А ночь, напротив двигаясь вокруг,

Взошла из Ганга и весы держала,

Чтоб, одолев, их выронить из рук;

7 И на щеках Авроры, что сияла

Там, где я был, мерк бело-алый цвет,

От времени желтея обветшало.

10 Мы ждали там, где нас застал рассвет,

Как те, что у распутья, им чужого,

Душою движутся, а телом нет.

13 И вот, как в слое воздуха густого,

На западе, над самым лоном вод,

В час перед утром Марс горит багрово,

16 Так мне сверкнул – и снова да сверкнет! -

Свет, по волнам стремившийся так скоро,

Что не сравнится никакой полет.

19 Пока глаза от водного простора

Я отстранял, чтобы спросить вождя,

Свет ярче стал и явственней для взора.

22 По сторонам, немного погодя,

Какой-то белый блеск разросся чудно,

Другой – под ним, отвесно нисходя.

25 Мой вождь молчал, но было уж нетрудно

Узнать крыла в той первой белизне,

И он, поняв, кто направляет судно,

28 "Склони, склони колена! – крикнул мне. -

Молись, вот ангел божий! Ты отныне

Их много встретишь в горней вышине.

31 Смотри, как этот, в праведной гордыне,

Ни весел не желает, ни ветрил,

И правит крыльями в морской пустыне!

34 Смотри, как он их к небу устремил,

Взвевая воздух вечным опереньем,

Не переменным, как у смертных крыл".

37 А тот, светлея с каждым мановеньем,

Господней птицей путь на нас держал;

Я, дольше не выдерживая зреньем,

40 Потупил взгляд; а он к земле пристал,

И челн его такой был маловесный,

Что даже и волну не рассекал.

43 Там на корме стоял пловец небесный,

Такой, что счастье – даже речь о нем;

Вмещал сто душ и больше струг чудесный.

46 «In exitu Israel» – так, в одном

Сливаясь хоре, их звучало пенье,

И все, что дальше говорит псалом.

49 Он дал им крестное благословенье,

И все на берег кинулись гурьбой,

А он уплыл, опять в одно мгновенье.

52 Толпа дичилась, видя пред собой

Безвестный край, смущенная немного,

Как тот, кто повстречался с новизной.