Накопленный в воздушной вышине,

Прозрачной вплоть до первой тверди мира,

16 Опять мне очи упоил вполне,

Чуть я расстался с темью без рассвета,

Глаза и грудь отяготившей мне.

19 Маяк любви, прекрасная планета,

Зажгла восток улыбкою лучей,

И ближних Рыб затмила ясность эта.

22 Я вправо, к остью, поднял взгляд очей,

И он пленился четырьмя звездами,

Чей отсвет первых озарял людей.

25 Казалось, твердь ликует их огнями;

О северная сирая страна,

Где их сверканье не горит над нами!

28 Покинув оком эти пламена,

Я обратился к остью полуночи,

Где Колесница не была видна;

31 И некий старец мне предстал пред очи,

Исполненный почтенности такой,

Какой для сына полон облик отчий.

34 Цвет бороды был исчерна-седой,

И ей волна волос уподоблялась,

Ложась на грудь раздвоенной грядой.

37 Его лицо так ярко украшалось

Священным светом четырех светил,

Что это блещет солнце – мне казалось.

40 "Кто вы, и кто темницу вам открыл,

Чтобы к слепому выйти водопаду? -

Колебля оперенье, он спросил. -

43 Кто вывел вас? Где взяли вы лампаду,

Чтоб выбраться из глубины земли

Сквозь черноту, разлитую по Аду?

46 Вы ль над законом бездны возмогли,

Иль новое решилось в горней сени,

Что падшие к скале моей пришли?"

49 Мой вождь, внимая величавой тени,

И голосом, и взглядом, и рукой

Мне преклонил и веки, и колени.

52 Потом сказал: "Я здесь не сам собой.

Жена сошла с небес, ко мне взывая,

Чтоб я помог идущему со мной.

55 Но раз ты хочешь точно знать, какая

У нас судьба, то это мне закон,

Который я уважу, исполняя.

58 Последний вечер не изведал он;

Но был к нему так близок, безрассудный,

Что срок ему недолгий был сужден.

61 Как я сказал, к нему я в этот трудный

Был послан час; и только через тьму

Мог вывести его стезею чудной.

64 Весь грешный люд я показал ему;

И души показать ему желаю,

Врученные надзору твоему.

67 Как мы блуждали, я не излагаю;

Мне сила свыше помогла, и вот

Тебя я вижу и тебе внимаю.

70 Ты благосклонно встреть его приход:

Он восхотел свободы, столь бесценной,

Как знают все, кто жизнь ей отдает.

73 Ты это знал, приняв, как дар блаженный,

Смерть в Утике, где ризу бытия

Совлек, чтоб в грозный день ей стать нетленной.

76 Запретов не ломал ни он, ни я:

Он – жив, меня Минос нигде не тронет,

И круг мой – тот, где Марция твоя

79 На дне очей мольбу к тебе хоронит,

О чистый дух, считать ее своей.

Пусть мысль о ней и к нам тебя преклонит!

82 Дай нам войти в твои семь царств, чтоб ей

Тебя я славил, ежели пристала

Речь о тебе средь горестных теней".

85 "Мне Марция настолько взор пленяла,

Пока я был в том мире, – он сказал, -

Что для нее я делал все, бывало.

88 Теперь меж нас бежит зловещий вал;

Я, изведенный силою чудесной,

Блюдя устав, к ней безучастен стал.

91 Но если ты посол жены небесной,

Достаточно и слова твоего,

Без всякой льстивой речи, здесь невместной.

94 Ступай и тростьем опояшь его

И сам ему омой лицо, стирая

Всю грязь, чтоб не осталось ничего.

97 Нельзя, глазами мглистыми взирая,

Идти навстречу первому из слуг,

Принадлежащих к светлым сонмам Рая.

100 Весь этот островок обвив вокруг,

Внизу, где море бьет в него волною,

Растет тростник вдоль илистых излук.