Тот, что над клювом ближе помещен,

По мертвом сыне скорбь утешил вдовью.

46 Теперь он знает, сколь велик урон -

Нейти с Христом, и негой несказанной,

И участью обратной искушен.

49 А тот, кто в этой дужке, мной названной,

Вверх по изгибу продолжает ряд,

Отсрочил смерть молитвой покаянной.

52 Теперь он знает, что навеки свят

Предвечный суд, хотя мольбы порою

Сегодняшнее завтрашним творят.

55 А тот, за ним, с законами и мною,

Стремясь к добру, хоть это к злу вело,

Стал греком, пастыря даря землею.

58 Теперь он знает, как родивший зло

Похвальным делом – принят в сонм счастливы!

Хоть дело это гибель в мир внесло.

61 Тот, дальше книзу, свет благочестивый

Гульельмом был, чей край по нем скорбит,

Скорбя, что Карл и Федериго живы.

64 Теперь он знает то, как небо чтит

Благих царей, и блеск его богатый

Об этом ярко взору говорит.

67 Кто бы поверил, дольной тьмой объятый,

Что здесь священных светов торжество

Рифей – троянец разделил как пятый?

70 Теперь он знает многое, чего

Вам не постигнуть в милости бездонной,

Неисследимой даже для него".

73 Как жаворонок, в воздух вознесенный,

Песнь пропоет и замолчит опять,

Последнею отрадой утоленный,

76 Такою мне представилась печать

Той изначальной воли, чьи веленья

Всему, что стало, повелели стать.

79 И хоть я был для моего сомненья

Лишь как стекло, прикрывшее цвета,

Оно не потерпело промедленья,

82 Но: «Как же это?» – сквозь мои уста

Толкнуло грузно всем своим напором;

И вспыхнула сверканий красота.

85 Тогда, еще светлей пылая взором,

Ответил мне благословенный стяг,

Чтоб разум мой не мучился раздором:

88 "Хоть ты уверовал, что это так,

Как я сказал, – твой ум не постигает;

И ты, поверив, не рассеял мрак.

91 Ты – словно тот, кто имя вещи знает,

Но сущности ее не разберет,

Пока другой помочь не пожелает.

94 Regnum coelorum принужденья ждет

Живой надежды и любви возжженной,

Чтобы господней воли пал оплот.

97 Она, – не как боец, бойцом сраженный, -

Сама желает быть побеждена,

И побеждает благость побежденной.

100 Тебе в брови и первая странна,

И пятая душа, и то, что в стане

Бесплотных сил горят их пламена.

103 Из тел они взошли как христиане,

Не как язычники, в пронзенье ног

Тот как в былое веря, тот – заране.

106 Одна из Ада, где замкнут порог

Раскаянью, в свой прах опять вступила;

И тем воздал живой надежде бог,

109 Живой надежде, где черпалась сила

Мольбы к творцу – воззвать ее в свой час,

Чтоб волю в ней подвигнуть можно было.

112 Тот славный дух, о ком идет рассказ,

На краткий срок в свое вернувшись тело,

Уверовал в того, кто многих спас;

115 И, веруя, зажегся столь всецело

Огнем любви, что в новый смертный миг

Был удостоен этого предела.

118 Другой, по благодати, чей родник

Бьет из таких глубин, что взор творенья

До первых струй ни разу не проник,

121 Направил к правде все свои стремленья;

И бог, за светом свет, ему открыл

Грядущую годину искупленья;

124 И с той поры он в этой вере жил,

И не терпел языческого смрада,

И племя развращенное корил.

127 Он крестник был трех жен господня сада,

Идущих рядом с правым колесом, -

Сверх десяти столетий до обряда.

130 О предопределение, в каком

Скрыт недре корень твой от глаз туманных,

Не видящих причину целиком!