Куррадо Маласпина звался я;

Но Старый — тот другой, он был мне дедом;^*

Любовь к родным светлеет здесь моя».

121

«О, — я сказал, — мне только по беседам

Знаком ваш край; но разве угол есть

Во всей Европе, где б он не был ведом?

124

Ваш дом стяжал заслуженную честь,

Почет владыкам и почет державе,

И даже кто там не был, слышал весть.

127

И, как стремлюсь к вершине, так я вправе

Сказать: ваш род, за что ему хвала,

Кошель и меч в старинной держит славе.

130

В нем доблесть от привычки возросла,

И, хоть с пути дурным главой^* все сбито,

Он знает цель и сторонится зла».

133

И тот: «Иди; поведаю открыто,

Что солнце не успеет лечь семь раз

Там, где Овен расположил копыта,

136

Как это мненье лестное о нас

Тебе в средину головы вклинится

Гвоздями, крепче, чем чужой рассказ,

139

Раз приговор не может не свершиться».^*

Песнь девятая

Долина земных властителей (окончание) — Врата Чистилища

1

Наложница старинного Тифона

Взошла белеть на утренний помост,

Забыв объятья друга, и корона

4

На ней сияла из лучистых звезд,

С холодным зверем сходная чертами,

Который бьет нас, изгибая хвост;^*

7

И ночь означила двумя шагами

В том месте, где мы были, свой подъем,

И даже третий поникал крылами,^*

10

Когда, с Адамом в существе своем,^*

Я на траву склонился, засыпая,

Там, где мы все сидели впятером^* .

13

В тот час, когда поет, зарю встречая,

Касатка, и напев ее тосклив,

Как будто скорбь ей памятна былая,^*

16

И разум наш, себя освободив

От дум и сбросив тленные покровы,

Бывает как бы веще прозорлив,

19

Мне снилось — надо мной орел суровый

Навис, одетый в золотистый цвет,

Распластанный и ринуться готовый,

22

И будто бы я там, где Ганимед,

Своих покинув, дивно возвеличен,

Восхищен был в заоблачный совет.^*

25

Мне думалось: «Быть может, он привычен

Разить лишь тут, где он настиг меня,

А иначе к добыче безразличен».

28

Меж тем, кругами землю осеня,

Он грозовым перуном опустился

И взмыл со мной до самого огня.^*

31

И тут я вместе с ним воспламенился;

И призрачный пожар меня палил

С такою силой, что мой сон разбился.

34

Не меньше вздрогнул некогда Ахилл,

Водя окрест очнувшиеся веки

И сам не зная, где он их раскрыл,

37

Когда он от Хироновой опеки

Был матерью на Скир перенесен,

Хотя и там его настигли греки,^* —

40

Чем вздрогнул я, когда покинул сон

Мое лицо; я побледнел и хладом

Пронизан был, как тот, кто устрашен.

43

Один Вергилий был со мною рядом,

И третий час сияла солнцем высь,

И море расстилалось перед взглядом.

46

Мой господин промолвил: «Не страшись!

Оставь сомненья, мы уже у цели;

Не робостью, но силой облекись!

49