61

Мы гребнем взяли путь; еще тяжеле,

Обрывистый, крутой, в обломках скал,

Он был, чем тот, каким мы шли доселе.

64

Чтоб скрыть усталость, я не умолкал;

Вдруг голос из расселины раздался,

Который даже не как речь звучал.

67

Слов я понять не мог, хотя взобрался

На горб моста, изогнутого там;

Но говоривший как бы удалялся.

70

Я наклонился, но живым глазам

Достигнуть дна мешала тьма густая;

И я: «Учитель, сделай так, чтоб нам

73

Сойти на вал, и станем возле края;

Я слушаю, но смысла не пойму,

И ничего не вижу, взор склоняя».

76

И он: «Мой отклик слову твоему —

Свершить; когда желанье справедливо,

То надо молча следовать ему».

79

Мы с моста вниз сошли неторопливо,

Где он с восьмым смыкается кольцом,

И тут весь ров открылся мне с обрыва.

82

И я внутри увидел страшный ком

Змей, и так много разных было видно,

Что стынет кровь, чуть вспомяну о нем.

85

Ливийской степи было бы завидно:

Пусть кенхр, и амфисбена, и фарей

Плодятся в ней, и якул, и ехидна, —

88

Там нет ни стольких гадов, ни лютей,^*

Хотя бы все владенья эфиопа

И берег Чермных вод прибавить к ней.

91

Средь этого чудовищного скопа

Нагой народ,^* мечась, ни уголка

Не ждал, чтоб скрыться, ни гелиотропа^* .

94

Скрутив им руки за спиной, бока

Хвостом и головой пронзали змеи,

Чтоб спереди связать концы клубка.

97

Вдруг к одному, — он был нам всех виднее, —

Метнулся змей и впился, как копье,

В то место, где сращенье плеч и шеи.

100

Быстрей, чем I начертишь или О,

Он^* вспыхнул, и сгорел, и в пепел свился,

И тело, рухнув, утерял свое.

103

Когда он так упал и развалился,

Прах вновь сомкнулся воедино сам

И в прежнее обличье возвратился.

106

Так ведомо великим мудрецам,

Что гибнет Феникс, чтоб восстать, как новый,

Когда подходит к пятистам годам.

109

Не травы — корм его, не сок плодовый,

Но ладанные слезы и амом,

А нард и мирра — смертные покровы.^*

112

Как тот, кто падает, к земле влеком,

Он сам не знает — демонскою силой

Иль запруженьем, властным над умом,

115

И, встав, кругом обводит взгляд застылый,

Еще в себя от муки не придя,

И вздох, взирая, издает унылый, —

118

Таков был грешник, вставший погодя.^*

О божья мощь, сколь праведный ты мститель,

Когда вот так сражаешь, не щадя!

121

Кто он такой, его спросил учитель.

И тот: «Я из Тосканы в этот лог

Недавно сверзился. Я был любитель

124

Жить по-скотски, а по-людски не мог,

Да мулом был и впрямь; я — Ванни Фуччи,^*

Зверь^* , из Пистойи, лучшей из берлог».

127

И я вождю: «Пусть подождет у кручи;

Спроси, за что он спихнут в этот ров;

Ведь он же был кровавый и кипучий».^*

130

Тот, услыхав и отвечать готов,

Свое лицо и дух ко мне направил

И от дурного срама стал багров.

133

«Гораздо мне больнее, — он добавил, —

Что ты меня в такой беде застал,

Чем было в миг, когда я жизнь оставил.