106

Вас, пастырей, провидел Иоанн^*

В той, что воссела на водах со славой

И деет блуд с царями многих стран;

109

В той, что на свет родилась семиглавой,

Десятирогой и хранила нас,

Пока ее супруг был жизни правой.^*

112

Сребро и злато — ныне бог для вас;

И даже те, кто молится кумиру,

Чтят одного, вы чтите сто зараз.

115

О Константин, каким злосчастьем миру

Не к истине приход твой был чреват,

А этот дар твой пастырю и клиру!»^*

118

Пока я пел ему на этот лад,

Он, совестью иль гневом уязвленный,

Не унимал лягающихся пят.

121

А вождь глядел с улыбкой благосклонной,

Как бы довольный тем, что так правдив

Звук этой речи, мной произнесенной.

124

Обеими руками подхватив,

Меня к груди прижал он и початым

Уже путем вернулся на обрыв;

127

Не утомленный бременем подъятым,

На самую дугу меня он взнес,

Четвертый вал смыкающую с пятым,

130

И бережно поставил на утес,

Тем бережней, что дикая стремнина

Была бы трудной тропкой и для коз;

133

Здесь новая открылась мне ложбина.

Песнь двадцатая

Круг восьмой — Четвертый ров — Прорицатели

1

О новой муке повествую ныне

В двадцатой песни первой из канцон,^*

Которая о гибнущих в пучине.^*

4

Уже смотреть я был расположен

В провал, раскрытый предо мной впервые,

Который скорбным плачем орошен;

7

И видел в круглом рву толпы немые,^*

Свершавшие в слезах неспешный путь,

Как в этом мире водят литании^* .

10

Когда я взору дал по ним скользнуть,

То каждый оказался странно скручен

В том месте, где к лицу подходит грудь;

13

Челом к спине повернут и беззвучен,

Он, пятясь задом, направлял свой шаг

И видеть прямо был навек отучен.

16

Возможно, что кому-нибудь столбняк,

Как этим, и сводил все тело разом, —

Не знаю, но навряд ли это так.

19

Читатель, — и господь моим рассказом

Тебе урок да преподаст благой, —

Помысли, мог ли я невлажным глазом

22

Взирать вблизи на образ наш земной,

Так свернутый, что плач очей печальный

Меж ягодиц струился бороздой.

25

Я плакал, опершись на выступ скальный.

«Ужель твое безумье таково? —

Промолвил мне мой спутник достохвальный.

28

Здесь жив к добру тот, в ком оно мертво.^*

Не те ли всех тяжеле виноваты,

Кто ропщет, если судит божество?

31

Взгляни, взгляни, вот он, землею взятый,

Пожранный ею на глазах фивян,

Когда они воскликнули: «Куда ты,

34

Амфиарай? Что бросил ратный стан?»,

А он все вглубь свергался без оглядки,

Пока Миносом не был обуздан.

37

Ты видишь — в грудь он превратил лопатки:

За то, что взором слишком вдаль проник,

Он смотрит взад, стремясь туда, где пятки.^*

40

А вот Тиресий, изменивший лик,

Когда, в жену из мужа превращенный,

Всем естеством преобразился вмиг;

43

И лишь потом, змеиный клуб сплетенный