Дождем цветов не окропляют трав;

79

И я увидел, полн еще смятенья,

Что Беатриче взоры навела

На Зверя, слившего два воплощенья.^*

82

Хоть за рекой и не открыв чела, —

Она себя былую побеждала^*

Мощнее, чем других, когда жила.

85

Крапива скорби так меня сжигала,

Что, чем сильней я что-либо любил,

Тем ненавистней это мне предстало.

88

Такой укор мне сердце укусил,

Что я упал; что делалось со мною,

То знает та, кем я повержен был.

91

Обретши силы в сердце, над собою

Я увидал сплетавшую венок^*

И услыхал: «Держись, держись, рукою!»

94

Меня, по горло погрузи в поток,

Она влекла и легкими стопами

Поверх воды скользила, как челнок.

97

Когда блаженный берег был над нами,

«Asperges me»,^* — так нежно раздалось,

Что мне не вспомнить, не сказать словами.

100

Меж тем она, взметнув ладони врозь,

Склонилась надо мной и погрузила

Мне голову, так что глотнуть пришлось.^*

103

Потом, омытым влагой, поместила

Меж четверых красавиц^* в хоровод,

И каждая меня рукой укрыла.

106

«Мы нимфы — здесь, мы — звезды в тьме высот;^*

Лик Беатриче не был миру явлен,

Когда служить ей мы пришли вперед.^*

109

Ты будешь нами перед ней поставлен;

Но вникнешь в свет ее отрадных глаз

Среди тех трех, чей взор острей направлен».^*

112

Так мне они пропели; и тотчас

Мы перед грудью у Грифона стали,

Имея Беатриче против нас.

115

«Не береги очей, — они сказали. —

Вот изумруды, те, что с давних пор

Оружием любви тебя сражали».

118

Сто сот желаний, жарче, чем костер,

Вонзили взгляд мой в очи Беатриче,

Все на Грифона устремлявшей взор.

121

Как солнце в зеркале, в таком величье

Двусущный Зверь в их глубине сиял,

То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье.^*

124

Суди, читатель, как мой ум блуждал,

Когда предмет стоял неизмененный,

А в отраженье облик изменял.

127

Пока, ликующий и изумленный,

Мой дух не мог насытиться едой,

Которой алчет голод утоленный, —

130

Отмеченные высшей красотой,

Три остальные, распевая хором,

Ко мне свой пляс приблизили святой.

133

«Взгляни, о Беатриче, дивным взором

На верного, — звучала песня та, —

Пришедшего по кручам и просторам!

136

Даруй нам милость и твои уста

Разоблачи, чтобы твоя вторая

Ему была открыта красота!»^*

139

О света вечного краса живая,

Кто так исчах и побледнел без сна

В тени Парнаса, струй его вкушая,

142

Чтоб мысль его и речь была властна

Изобразить, какою ты явилась,

Гармонией небес осенена,

145

Когда в свободном воздухе открылась?

Песнь тридцать вторая

Земной Рай — Древо познания

1

Мои глаза так алчно утоляли

Десятилетней жажды^* жгучий зной,

Что все другие чувства мертвы стали;

4