Сонет VII

С другими Вы смеялись надо мною,

Но ведь о том не знали Вы, мадонна,

Что сразу весь меняюсь я, смятенный,

Когда стою пред Вашей красотою,

Иначе Вы смягчились бы душою

И на меня смотрели благосклонно.

Когда близ Вас я нахожусь, смущенный

Амур исполнен дерзостью такою:

Он, духов трепетных моих пугая,

Чтоб Вами любоваться не мешали,

Убьет иных, а этих шлет в изгнанье.

Лицо мое свой прежний вид меняет,

Но все ж, хоть и исполненный печали,

Я слышу духов изгнанных рыданья.

Этот сонет не делится на части, так как разделение делается только для того, чтобы открыть смысл разделяемой вещи, а так как в этом сонете его значение и смысл вполне ясны, он не требует разделения. Правда, что среди слов, выражающих смысл этого сонета, попадаются сомнительные выражения — например, когда я говорю, что Амур убивает всех моих духов и только духи зрения остаются живыми, хотя и вне своих орбит. И эту неясность невозможно разъяснить тому, кто не был в такой степени верным Амуру, а для тех, кто верен, и без того ясно то, что скрывается в этих темных словах, поэтому не стоит разъяснять это сомнение, ибо мои слова были бы напрасными или же излишними.

Глава XV

После нового превращения моего мною овладела одна мысль, которая не хотела меня оставить и все снова возвращалась ко мне, а рассуждение мое было таково: если ты имеешь такой жалкий вид в присутствии твоей донны, то зачем ищешь ты встречи с нею? А если бы она обратилась к тебе с каким-нибудь вопросом, что бы ты ответил ей, предполагая, что ты свободно распоряжаешься всеми своими способностями, чтобы ей ответить? И на это другая смиренная мысль отвечала так: если бы я не утратил всех своих способностей, я был бы в состоянии ей свободно ответить, я бы сказал ей, что, как только я представляю себе ее дивную красоту, сейчас же мною овладевает желание ее видеть. И это желание так сильно, что убивает и разрушает в моей памяти все, что может быть против него, и поэтому прошлые страсти мои не мешают мне искать встречи с нею. И я, движимый такими мыслями, решил сказать слова, в которых, извиняясь перед нею в такой дерзости, все же излагаю ей все, что происходит со мною в ее присутствии, и тогда я написал такой сонет.

Сонет VIII

Все, что в уме держал я, умирает,

Чуть Вас увижу я такой прекрасной.

Когда близ Вас я, слышен голос ясный

Амура мне: беги, кто жить желает.

Лицо окраску сердца принимает,

Дрожа, опоры^[24] я ищу, безгласный,

И мнится мне, кругом в тоске ужасной

Умри, умри! — все камни^[25] восклицают.

Грешно тому, кто, на меня взирая,

Душе несчастной не дает опоры,

Грустя со мной и обо мне страдая;

Мой жалкий вид и меркнущие взоры,

Что убивает Ваша шутка злая,

О смерти молят, плача и стеная.

Этот сонет делится на две части. В первой я говорю о причине, по которой я избегаю близости моей донны; во второй говорю о том, что со мной происходит, когда я иду к ней. И эта часть начинается словами: когда близ Вас я. И эта вторая часть еще делится на пять, по числу пяти различных сообщений; в первой я рассказываю, что мне говорит Амур, когда я нахожусь близко от нее; во второй я объясняю состояние моего сердца по внешнему моему виду; в третьей говорю, что меня покидает всякая уверенность; в четвертой я объявляю грешным того, кто не покажет жалости ко мне, что было бы для меня большим утешением. В последней части я сообщаю, почему другие должны меня жалеть ради моего жалобного вида и печальных глаз. А этим видом своим, несчастным и убитым, я обязан шуткам моей донны, которая подвергла бы такой насмешке и тех, кто увидел бы мои страданья. Вторая часть начинается словами: лицо окраску сердца; третья: и мнится мне; четвертая: грешно тому; и пятая: что убивает.

Глава XVI

Написав этот сонет, я задумал сказать еще четыре вещи о моем состоянии, которые, как мне казалось, не были еще достаточно ясно выражены мною^[26]. Первая из них состоит в том, что Амур часто и внезапно овладевал мною с такой силой, что во мне оставалась только одна мысль о ней; третья моя мысль была такая: когда в борьбе с Амуром я изнемогал, я шел весь бледный, чтобы увидеть мою донну, надеясь, что вид ее меня защитит в этой борьбе, забывая о том, что происходило со мною при приближении моем к такому совершенству; четвертая мысль была вот какая: это лицезрение меня не только не защищало, но, наоборот, совершенно уничтожало во мне остаток жизни. И вот тогда я написал сонет.

Сонет IX

Нередко так с собой я рассуждаю:

Амур наполнил жизнь мою тоскою,

Печаль томит меня, и я не знаю,

Кто из людей, как я, скорбел душою.

Всю силу жизни сразу я теряю,

Когда Амур овладевает мною,

Один лишь дух живым я сохраняю,

Затем что Вами полон он одною.

Я помощи хочу и утешенья

И, жалкий весь, достоинства лишенный,

К Вам прихожу, моля об исцеленьи;

Когда же взор на Вас я поднимаю,

Весь содрогаюсь^[27], бледный и смущенный,

И смерти лишь покорно ожидаю.

Этот сонет делится на четыре части, и в нем говорится о четырех вещах, и так как я о них уже рассуждал выше, то ограничусь указанием на то, где они начинаются.

Итак, вторая часть начинается словами: когда Амур; третья: я помощи хочу; четвертая: когда же взор.

Глава XVII

Написав эти три сонета, в которых я говорил с моею донной и желал, чтобы они поведали ей о моем состоянии, я решил замолчать, так как мне казалось, что я достаточно ясно сказал о себе. Но когда я перестал говорить с нею, то мне казалось подобающим заняться иными вещами и более благородными, чем прежде. И так как причина этой перемены к новому очень интересна, то я скажу о ней, насколько смогу, кратко.

Глава XVIII