⁶²⁵ Молот ее сосунку, занесенный от правого уха,

Бьет еще впалый висок и дробит его громким ударом.

После того как излил он на грудь благовония скорби

И, обнимая ее, свой долг не по долгу исполнил,

Феб не вынес того, что семя его обратится

⁶³⁰ В пепел сейчас, из огня и утробы родительской сына

Вырвал он и перенес к кентавру Хирону в пещеру;

Ворону он воспретил, ожидавшему тщетно награды

За откровенную речь, меж белых птиц оставаться.

А между тем полузверь питомцу божественной крови

⁶³⁵ Рад был, он чести такой веселился, хоть труд был и тяжек.

Рыжая как-то пришла, с волосами, покрывшими плечи,

Дочь Кентавра; ее когда-то нимфа Харикло

Около быстрой реки родила и имя дала ей

Окиронея. Она постиженьем отцова искусства

⁶⁴⁰ Не удовольствовалась: прорицала грядущего тайны.

Так, исступленье едва пророчицы дух охватило,

Только зажглось божеством в груди у нее затаенным,

Лишь увидала дитя, — «Для мира всего благодатный,

Мальчик,111 расти! — говорит, — обязаны будут нередко

⁶⁴⁵ Смертные жизнью тебе: возвращать ты души им сможешь.

К негодованью богов, однажды, на это решишься —

Чудо тебе повторить воспрепятствует молния деда.

Станешь ты — ранее бог — бескровным прахом, и богом

Станешь из праха опять, два раза твой рок обновится.

⁶⁵⁰ Ты же, отец дорогой, бессмертный, и самым рожденьем112

Веки веков пребывать назначенный, так сотворенный,

Смерти возжаждешь своей, как будешь ты кровью терзаться

Грозной змеи, восприняв тот яд пораненным телом.

Из вековечного тут божества тебя сделают снова

⁶⁵⁵ Смертным, и нить разрешат триединые сестры-богини».

Не досказала судеб, исторгла глубокий из груди

Вздох, и слезы из глаз у нее заструились потоком.

«Рок изменяет меня, — говорит, — не позволено больше

Высказать мне, и уже замыкается речи способность.

⁶⁶⁰ Что мне в искусстве моем, которое только бессмертных

Гнев навлекло на меня: предпочла бы не знать о грядущем!

Вот уж как будто мое исчезает лицо человечье,

Вот уж вкусна мне трава, бежать по широкому полю

Тянет. В родную мне плоть, в кобылицу уже превращаюсь.

⁶⁶⁵ Но почему же я вся? — двуо́бразен мой ведь родитель!»

Так говорила, но часть последнюю жалобы трудно

Было уже разобрать; слова становились неясны.

Вскоре уж то не слова и не ржанье кобылы как будто,

Но подражанье коню: через время недолгое точно

⁶⁷⁰ Ржанье она издает и руками по́ лугу движет.

Сходятся пальцы тогда, вот пять ногтей уж связало

Резвое рогом сплошным копыто; длина возрастает

Шеи ее и лица; часть бо́льшая длинного платья

Стала хвостом; волоса, как лежали свободно вдоль шеи,

⁶⁷⁵ Гривою вправо легли. Соответственно вдруг изменились

Голос ее и лицо. И по чуду ей дали прозванье.113

Помощи, плача, молил Филирой от бога зачатый,

Тщетно, Делиец, твоей. Не мог ты пресечь повелений,

Что от Юпитера шли, а если пресечь их и мог бы,

⁶⁸⁰ Не был ты там: обитал ты в Элиде, в лугах мессенийских.

Было то время, когда тебя покрывала пастушья

Шкура; посох держал деревенский ты левой рукою,

Правой рукою — свирель из семи неравных тростинок.

Память преданье хранит, что, пока ты был занят любовью

⁶⁸⁵ И услаждался игрой, стада без охраны к пилийским

Вышли полям. Увидал их как раз Атлантовой Майи

Сын,114 их ловко увел и в дебри спрятал надежно.

Кражи никто не узнал, — один лишь известный в деревне

Некий старик; по соседству его величали все Баттом.

⁶⁹⁰ У богача у Нелея115 стерег он луга травяные

И перелески и пас табуны кобылиц благородных.

Струсил тут бог и, рукой отведя его ласково, молвит:

«Кто бы ты ни был, дружок, — коль кто случайно про стадо

Спрашивать станет, скажи; не видал, и за то благодарность

⁶⁹⁵ Будет тебе: получай шелковистую эту корову».

Дал. На подарок в ответ тот молвит: «Приятель, спокойно

В путь отправляйся. Скорей проболтается камень вот этот».

И указал он рукою на камень. А сын Громовержца

Будто ушел и — назад, изменив лишь голос и облик, —

⁷⁰⁰ «Ты, селянин, не видал, не прошло ли вот этой межою

Стадо коров? — говорит. — Помоги, не замалчивай кражи.

Дам я за это тебе корову с быком ее вместе».

А старина, увидав, что награда удвоена: «Стадо

Там под горой», — отвечал. И было оно под горою.

⁷⁰⁵ Внук же Атланта, смеясь, — «Мне меня предаешь, вероломный?

Мне предаешь ты меня?» — говорит, — и коварное сердце

В твердый кремень обратил, что доныне зовется «Указчик».

Древний позор тот лежит на камне, ни в чем не повинном.

Ровным полетом меж тем поднялся́ кадуцея116 носитель

⁷¹⁰ И, пролетая поля мунихийские,117 милый Минерве

Край озирал и сады просвещенного видел Ликея118.

В день тот самый как раз, по обряду, невинные девы

Над головами несли к торжественным храмам Паллады

Чистые, должные ей, в венчанных корзинах святыни.

⁷¹⁵ И, возвращавшихся, бог увидел крылатый и прямо

Не продолжает пути, но кру́гом его загибает.

Как, потроха увидав, из птиц быстрейшая — коршун,

Робкий еще, между тем как жрецы вкруг жертвы толпятся,

Кругом летает и сам отлетать не решается дальше,

⁷²⁰ Жадный, парит над своей добычей, махая крылами, —

Резвый Киллений тогда над актейской твердынею119 так же

Ниже и ниже летал и кружил все на том же пространстве.

Сколь блистательней всех меж звезд небесных сверкает

Люцифер, ярче ж тебя золотая, о Люцифер, Феба,

⁷²⁵ Так меж девушек всех намного пленительней Герса

Шла, и всего торжества, и подружек своих украшенье.

Ошеломлен красотою Юпитеров сын, повисает

В небе он, весь раскален, как ядро, что пращей балеарской120

Брошено, кверху летит, своим раскаляется лётом

⁷³⁰ И обретает лишь там в нем дотоле не бывшее пламя.

Путь изменил он, летит он на землю, небо оставив,

И не скрывает себя: до того в красоте он уверен.

Но хоть надежна она, помогает ей все же стараньем.

Волосы гладит свои, позаботился, чтобы хламида

⁷³⁵ Ладно спадала, чтоб край златотканый получше виднелся.

В руку он стройную трость, что сон наводит и гонит,

Взял и до блеска натер крылатых сандалий подошвы.

Были три спальни в дому, в отдаленных покоях; отделка

В них — черепаха и кость; из спален ты в правой, Пандроса,

⁷⁴⁰ В левой — Аглавра жила, занимала среднюю — Герса.

Жившая в левой из трех заметила первой, что входит

В дом Меркурий, спросить решилась об имени бога

И для чего он пришел. «Атланта я внук и Плейоны, —

Он ей в ответ говорит. — Я тот, кто по шири воздушной

⁷⁴⁵ Носит веленья отца, родителем сам мне Юпитер.

С чем я пришел, не солгу: сестре будь верною только,