⁵⁰⁰ Как натолкнулся на мать: та стояла, Аркада увидев,

Будто узнала его. Но он убежал и недвижных

Глаз в упор на него устремленных, — не зная, в чем дело, —

Перепугался и ей, подойти пожелавшей поближе,

Сам смертоносную в грудь вонзить стрелу собирался.

⁵⁰⁵ Не допустил Всемогущий и их с преступлением вместе

Поднял, пространством пустым на быстром ветре промчал их,

На небе их поместил и создал два рядом созвездья.103

Тут закипела вдвойне Юнона, увидев, как блещет

В небе блудница; к седой спускается в море Тетиде

⁵¹⁰ И к Океану-отцу, — и вышние боги нередко

Их почитали, — и так начала о причине прихода:

«Знать вы хотите, зачем из небесного дома спустилась

К вам царица богов? Уж небом другая владеет!

Пусть я солгу; коль в ночи, обнимающей мир темнотою,

⁵¹⁵ В самой небесной выси, удостоенных только что чести

Вы не увидите звезд — мою язву! — в месте, где полюс

Крайним вокруг обведен кратчайшим поясом неба.

Истинно, кто оскорбить не захочет Юнону? Обидев,

Кто затрепещет? Одна что с ними могу я поделать?

⁵²⁰ Много же сделала я! Обширно могущество наше!

Я запретила ей быть человеком, — богинею стала!

Так-то дано мне виновных карать, вот как я могуча!

Лучше пусть прежний свой вид обретет и звериную морду

Скинет! Так сделал уж раз он с той Форонидой аргивской!

⁵²⁵ И почему он, прогнав Юнону, не ввел ее в дом свой,

В спальню мою не вселил и не выбрал в зятья Ликаона?

Если трогает вас небреженье к питомице вашей,

Эту Медведицу вы от пучины морской удалите

И в небеса за разврат попавшие звезды гоните, —

⁵³⁰ Не погружаться чтоб ей, распутнице, в чистое море!»

И согласились морей божества. И Сатурния быстро

В ясное небо свое на расписанных взмыла павлинах,

Тех павлинах, чей хвост расписан зеницами Арга.

То же случилось с тобой, ворон речивый, недавно

⁵³⁵ Бывший белым, — твои вдруг черными сделались крылья,

Ибо когда-то был серебряной, снега белее,

Птицей, сравниться бы мог с голубями, что вовсе без пятен,

Не уступал ты гусям, что некогда голосом бодрым

Нам Капитолий спасли,104 ни лебедю, другу потоков.

⁵⁴⁰ Сгублен он был языком. Язык — причина, что белым

Раньше был цвет, а теперь обратным белому стал он.

Не было краше во всей Гемонийской стране Корониды,

Что из Лариссы. Ее любил ты, Дельфиец,105 покамест

⁵⁴⁵ Чистой была иль, верней, незамеченной. Только измену

Фебов ворон узнал и, тайный девы проступок

Намереваясь раскрыть, доносчиком неумолимым

Тотчас отправился в путь к господину. Крыльями машет,

Рядом летит — чтобы все разузнать — говоруха-ворона

⁵⁵⁰ Про путешествия цель услыхав, — «Ты, безгодный, предпринял

Путь, — говорит, — моего языка не отвергни вещаний.

Чем я была, что теперь, погляди и суди, по заслуге ль.

Сам убедишься ты, как повредила мне верность. Когда-то

Был Эрихтоний,106 — дитя, не имевшее матери вовсе, —

⁵⁵⁵ Девой Палладою в кош из актейской107 заперт лозины.

Спрятав, девушкам трем, от двойного Кекропа108 рожденным

Строгий приказ отдала ее не подсматривать тайны.

Легкою скрыта листвой, смотрела с густого я вяза,

Что они делали. Две без обмана хранили корзину, —

⁵⁶⁰ Герса с Пандросой. Сестер нерешительных кличет Аглавра,

Третья, — рукою узлы разрешает, и видят: в корзине

То ли ребенок лежит, то ль некий дракон распростерся.

Я обо всем доношу богине. За эту услугу

Мне благодарность была: я лишилась защиты Минервы.

⁵⁶⁵ Ниже теперь я и птицы ночной. В моем наказанье

Всем пернатым пример, чтобы голосом бед не искали.

А между тем не по воле моей — я ее не просила —

Та домогалась меня! Спроси у самой хоть Паллады.

Пусть даже в гневе она, отрицать и в гневе не станет

⁵⁷⁰ Ибо в Фокейской земле Короней знаменитый отцом мне —

Дело известное — был; возрастала я царственной девой.

Не презирай; женихам была я богатым желанна.

Да погубила краса: когда я по берегу шагом

Медленным шла, как всегда, по глади гуляя песчаной,

⁵⁷⁵ Вдруг увидал меня бог морской и зажегся. И так как

Тратил лишь время, моля понапрасну умильною речью,

Силой преследовать стал. Бегу, покинула плотный

Берег и в рыхлом песке утомляю себя понапрасну.

Тут и богов и людей я зову, но не слышит из смертных

⁵⁸⁰ Криков моих ни один, — лишь тронута девою Дева109.

Помощь она подала. Простирала руки я к небу —

Руки начали вдруг чернеть оперением легким.

Силилась скинуть я с плеч одежду, — она превратилась

В перья, их корни уже проникали глубоко под кожу.

⁵⁸⁵ В голую грудь ударять ладонями я попыталась, —

Но ни ладоней уже, ни голой не было груди.

Дальше бежала, — песок уже ног не задерживал боле,

Я подымалась с земли; по воздуху вскоре на крыльях

Мчусь. Невинной дана я спутницей деве Минерве.

⁵⁹⁰ Только какой в том прок, когда, из-за черного дела

Птицею став, моей Никтимена наследует чести?

О преступлении том, которое знает весь Лесбос,

Разве же ты не слыхал? Никтимена на ложе отцово

Как покусилась? Она, — хоть и птица,110 — вину сознавая,

⁵⁹⁵ Взоров и света бежит и стыд скрывает во мраке,

И прогоняют ее все птицы в просторе небесном».

Так говорившей, — «Тебе эти россказни, — ворон промолвил, —

Пусть обернутся во зло. Презираю пустые вещанья».

И не прервал он пути и потом рассказал господину,

⁶⁰⁰ Как он лежащей застал с гемонийцем младым Корониду.

Лишь услыхал о беде, обронил свои лавры влюбленный;

И одновременно лик божества, и плектр, и румянец —

Сразу все сникло. Душа закипела, набухшая гневом,

Тотчас хватает свое он оружье и гнутой дугою

⁶⁰⁵ Лук напрягает и грудь, что часто сливалась, бывало,

С грудью его, он своей неизбежной пронзает стрелою.

Ранена, стон издала Коронида и, вынув железо,

Белые члены свои залила почерневшею кровью,

Молвив, — «Могла я, о Феб, от тебя испытать наказанья, —

⁶¹⁰ Только сначала родить: теперь умираем мы — двое»,

Только успела сказать — и жизнь свою вылила с кровью.

Тело ее без души погрузилось в холод смертельный.

Поздно влюбленный, увы, пожалел о возмездье жестоком,

Возненавидел себя, — что послушал, что так распалился, —

⁶¹⁵ Птицу — вестницу зла, — чрез которую грех и причину

Должен был горя узнать; ненавидит не меньше он лук свой,

Руку свою и оружье в руке — безрассудные стрелы.

Мертвой он ласки дарит и поздним стараньем стремится

Рок победить и вотще применяет свое врачеванье.

⁶²⁰ Но лишь попыток тщету увидал и костер возведенный,

Понял, что скоро в огне последнем сгорит ее тело,

Стоны стал издавать, — ведь лик небесный слезами

Не подобает влажнить! — исторгал их в печали из глуби

Сердца: так точно мычит корова, когда перед нею