Дворцу яролийских королей не только до Зимнего в Санкт-Петербурге, но и до далийского было далеко, и размерами, и дизайном Андрея совсем не впечатлил, хотя посмотреть тут всё оказалось интересно, он всё так же под ручку с Таней обошёл почти весь комплекс, разглядывая не только здания, парк и пруды – их тут имелось аж пять, правда, совсем небольших, но и людей, которые тут появлялись, впрочем, не задерживаясь.

– Внутрь пойдём? – поинтересовалась Тень. – Ты заметил, насколько ослабло на тебя воздействие десятиуровневых амулетов? Даже свет почти не ощущаешь.

– Так ведь ничего удивительного, – посмотрел он на подругу. – Почти все стихии родственные, ну, кроме хаоса. Кстати, ни разу, сколько здесь у вас живу, не попадались защитные амулеты этого магического направления. Их что, нет?

– Почему? Есть. Просто он у нас немножко с придурью, как бы у вас сказали. Или даже полностью чокнутый. Выдаёт защиту своим адептам лишь с восьмой ступени развития, вот и пользуются они купленными амулетами. Тебе же золовка невестка должна была рассказать. Нет? Значит, сама ещё не ведает. Пойдём? Вдруг ещё какое-нибудь доброе дело сделаешь?

Андрей остановился перед парадным крыльцом, где как раз происходила смена караула, а от ворот подъезжала богатая карета с большим эскортом. Явно прибыл кто-то из членов королевской семьи или один из десятиранговых магов, а может, сановник высокого чина. Немченко развернулся и пошёл в обратном направлении, там ещё осталась неосмотренной казарма гвардии.

– Хватит мне на сегодня добрых дел, – сказал он. – Осталось только одно полезное – строительство портала, и одно злое. Не хочу оставлять безответным подлость некоего Гаврида, главы гильдии менял, здешнего главного банкира и по совместительству папаши местного мажора.

– И правильно, – согласилась Тень. – Нельзя прощать тех, кто, пусть и по незнанию, хотел сделать тебе плохо. А то войдёт ещё в привычку. Ты и так у нас… – Она замолчала.

– Какой? – заинтересовался Немченко. – Тань, не интригуй. Сказала «а», говори «б».

– Добрый, вот какой, – ответила она. – Аркадий, тот через пару месяцев уже стал заносчивым и грубым по отношению даже к близким людям, хотя о них и заботился. Впрочем, он изначально был каким-то желчным, часто недовольным и, знаешь, скажу, несчастным. Что-то съедало его изнутри. Никому из нас в том так и не признался. Разве что хаосу. Он в последний год только с ним и общался.

– А вы? Не обижались? Не могли за это забрать…

– Дареное не забирают, – прервала его Тень. – Так у вас то же самое, и у нас. Ладно, какие наши дальнейшие планы?

– Планы? – Андрей остановился и немного задумался. – Пожалуй, поем, да пора вернуться к резиденту.

В трактире, чьи окна выходили на дворцовую площадь, было почти пусто. Народ собрался на площади огромной толпой и ждал начала жестокого представления, которое готовили палачи на невысоком, но широком помосте. Чтобы не искушать судьбу случайной встречей со стражниками, Андрей входил в трактир в образе Джеймса Бонда, почтенного отставного ростовщика.

– Только пообедать или, может, нужен номер? – спросила кабатчица, намётанным глазом определив, что имеет дело с небедным приезжим гостем.

– Только пообедать, но обильно, – важно кивнул Джеймс Бонд. – И вина, какое получше.

Образ почтенного Джеймса Бонда настолько уже стал привычен землянину, что он даже себе приобрёл медленно-вальяжные повадки и взгляд, слегка покровительственный. В прошлой жизни слышал, чекисты бывшими не бывают, а здесь решил: натура ростовщиков и менял неизменна, поэтому трактирная рабыня, если и рассчитывала на щедрые чаевые – Немченко проголодался как волк и заказал целую гору снеди и кувшинчик самого дорогого вина, – то её надеждам не суждено было сбыться. Медяк в пять боров – всё, что Джеймс Бонд оставил ей сверх счёта. Кстати, за время пребывания в мире Герталы обсчитать его попытались лишь один раз, при первом посещении имперской столицы, да и то неумышленно. Не то чтобы обслуга здесь была более порядочна, чем на Земле, просто наказания за такое жульничество весьма строги. Казнить не казнят, но изувечить могут.

– Может, ещё чего-нибудь желаешь, господин? – стандартно поинтересовалась молодая рабыня, с печалью посмотрев на подвинутую ей пальцем монету поднявшимся со скамьи клиентом. – У нас эль великолепный. Только-только охладили, а варили этим утром.

– Градус нельзя понижать, девка, – нравоучительно заявил отставной ростовщик, переступая через лавку, чтобы не лезть через ноги присевшей за его стол компании студентов. – Если бы я эль вначале пил, то потом можно было бы и вина отведать, а наоборот никак – голова с утра больше обычного болеть будет, без амулета или зелья не обойдёшься.

Три парня и две девицы с уважением посмотрели на составлявшего им компанию соседа, который важной походкой, хлопнув девушку по аппетитной попе, направился к выходу. Посмотрел искоса, поморщится рабыня или нет, за пятак ведь, считай, приголубил, но та сохранила невозмутимость. Вышколена, всё-таки трактир на дворцовой площади – весьма солидное заведение.

Несмотря на то что на улице толпилось и бродило множество народа, мест, где адепт восьми стихий мог скрыться с глаз, уйдя в сумрак, имелось достаточно, вот только сразу же на крыльце к нему привязались двое мальчишек и девчонка, всем не более семи, оборванные беспризорники – бич этого мира. Пришлось откупаться десятком боров, другие варианты – отвесить кому-нибудь из них оплеуху или тем более кликнуть стражников – Андрей даже не стал рассматривать. Ему реально было жаль голодранцев. Напомнил себе, что из них получаются отличные информаторы, и пусть не всем, но кому-то из беспризорников повезёт, как Жоре с Ганей, бывших когда-то Ёжиком и Гнилушкой, начать работать на ола Рея. Всё равно резидентуру в Яролии нужно расширять и укреплять.

Под раздавшийся рёв толпы на площади, причину которого адепт восьми стихий даже не стал выяснять, и так было понятно, пользуясь тем, что после детей на него никто не обращал внимания, он переместился в свою гостевую комнату дома резидента. Застал тут небольшой беспорядок, оставленный им перед уходом, и световой магический датчик не схлопнулся, значит, его указание не заходить слуги выполнили.

– Хозяйка где? – открыв дверь уже в собственном облике, спросил он у рабыни, стоя на коленях, натиравшей до блеска пол в коридоре. – Метнись, скажи, что гость просил к нему подняться.

– Лучше бы тебе самому к ней спуститься, господин наёмник, – предложила девушка. – Она наверняка в лавке и отвлекаться на тебя не станет.

– Думаешь, сено за коровой не ходит? – вслух задумался благородный Анд. – А, пожалуй, ты права.

Действительно, как-то не подумал, что исполнение прихоти наёмника со стороны нанимателя будет смотреться весьма странно. Правда, непонятно, насколько слуги в доме догадываются о двойной жизни своей госпожи. Наверняка ведь замечали её частые послания через эфирники, притом, что её основная торговля идёт местными товарами. Впрочем, не дело рабов задумываться о таких вещах. Власть хозяев над своими невольниками тут абсолютная, и за излишнее любопытство можно лишиться жизни или быть изувеченным.

Когда он спустился в лавку, то заметил в ней весьма оживлённую торговлю. Десяток посетителей на небольшой зал – это говорило о популярности магазина Горции.

– Почтенная, – окликнул он её с порога, не проходя дальше. – Я готов подписать контракт.

Яролийский резидент далиорской разведки, извинившись перед огромной, как гора, покупательницей, с презрением посмотревшей на молодого наёмника – знала бы она, кого окатила таким неуважительным взглядом, – прошла с благородным Андом в свою конторку, находившуюся сразу же за торговым залом, отвесив врезавшемуся в неё мальчишке со сложенным отрезом ткани в руках лёгкий подзатыльник.

– Я подумала насчёт подходящих площадок, – сообщила она начальнику, как только плотно закрыла толстую дубовую дверь. – Их три, и есть ещё одна, лучше других, но там рядом вскоре собираются делать бараки, то ли для городских рабов, то ли для временного размещения товара работорговцев. Это будет в следующем году…