Репортер, у которого хватило такта не плясать на костях его бойцов, была редкой птицей, а её разведданные, очевидно, были точными. Рис был своего рода «новостным наркоманом» и помнил её фамилию по серии статей, разоблачавших ложь и сокрытие фактов после фиаско в Бенгази. Он лично знал обоих бойцов SEAL, погибших в ту ночь в ливийском Бенгази во время тринадцатичасового боя в сентябре 2012 года, поэтому внимательно следил за расследованием Кейти.
Она встала с легкой улыбкой и протянула руку.
— Рада снова видеть тебя, Джеймс. — Её лицо выразило искреннюю печаль, когда она добавила: — Мне очень жаль, через что тебе пришлось пройти. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Спасибо, что приехал.
В её речи слышался легкий акцент, который большинство людей даже не заметили бы. «Восточноевропейский», — предположил он по фамилии.
— Без проблем. Спасибо за добрые слова и за то, что согласилась встретиться так быстро. Дай мне взять кофе, и поговорим.
Рис неловко стоял в растущей очереди за утренним кофе, пока Кейти что-то быстро печатала в ноутбуке. Она поймала его взгляд и вежливо, понимающе улыбнулась. Наконец он получил свой кофе и сел напротив неё за маленький столик.
Обычно Рис поостерегся бы обсуждать события последних дней в таком публичном месте, но музыка в кофейне играла достаточно громко, чтобы любая попытка подслушать разговор — лично или с помощью спецсредств — провалилась. Им с Кейти приходилось наклоняться друг к другу через стол, чтобы слышать собеседника. Он испытал облегчение, когда она закрыла ноутбук и достала длинный спиральный блокнот для записей; ему совсем не хотелось, чтобы эта информация хранилась на чьем-то компьютере.
— Начни с самого начала и не упускай ничего. Обещаю, я не напишу об этом ни слова без твоего разрешения.
Рис начал рассказ с событий за неделю до операции, уничтожившей почти всё его подразделение, чтобы добавить контекста. Он не раскрыл ничего секретного, но дал понять, насколько необычным было то, что приказ по объекту пришел из высшего штаба с такой конкретикой и срочностью. Она быстро делала пометки, которые смог бы расшифровать разве что отряд археологов. Она вскинула голову, когда он рассказал об опухолях, найденных в мозгу его людей, и задала несколько вопросов, которые выдавали её недюжинные познания в медицине.
Он рассказал ей о странном допросе агентами НКИС, о несостыковках в версии самоубийства Бузера и, наконец, дошел до убийства своей семьи. Она периодически останавливала его, прося уточнить детали или подробнее пересказать тот или иной разговор. Стресс, горе и истощение местами затуманивали память, но он был почти уверен, что изложил всё самое важное.
Когда он закончил, она убрала блокнот и сняла очки. Она посмотрела Рису прямо в глаза, и её голос стал тише и серьезнее.
— Послушай, Джеймс, я знаю, чем ты зарабатываешь на жизнь, и, наверное, мне не стоит тебе это говорить, но ты должен быть осторожен. Мы оба должны. Тот, кто стоит за этим, не шутит. Для них нет никакого смысла проворачивать всё это и оставлять тебя в живых — а значит, скорее всего, они планировали убить тебя вместе с семьей. На твоем месте я бы не доверяла никому, включая флотское начальство. Когда вышла моя серия статей по Бенгази, ты не поверишь, какие методы запугивания они применяли. Они взломали мою почту; двое здоровяков, явно федералы, блокировали мне выход на лестницу в моем доме; меня проверяла налоговая; они даже пытались сорвать сделку, когда я покупала квартиру. Они всеми способами давали понять, что могут добраться до меня, и ни капли не боялись, что я об этом напишу. Они владеют крупными СМИ, заманивают эксклюзивными интервью и используют свое влияние, чтобы манипулировать повесткой и запугивать прессу. Это еще не так плохо, как то, что пережила моя семья в Чехословакии в восьмидесятых, но мы к этому движемся. Я хочу помочь тебе и хочу этот материал, но я не хочу, чтобы кого-то из нас убили. Нам нужно быть очень осторожными в том, как мы общаемся.
Рис понимающе кивнул.
— Мне не нужно рассказывать, на что они готовы. Меньше всего я хочу, чтобы ты пострадала. Вчера я звонил тебе с городского телефона соседа, а мой мобильник остался в Коронадо. Скорее всего, они не знают, что мы пересекались за границей, так что на тебя не выйдут, если только я сам их не приведу — а этого я не сделаю, обещаю. Найди подержанный iPhone, может, на Craigslist, чтобы у тебя не было никаких связей с продавцом. Плати наличными, выкинь сим-карту и сбрось настройки до заводских. Тебе нужно будет завести «левую» почту, чтобы создать анонимный аккаунт в iTunes. Сделай это с компьютера в библиотеке или с любого другого, который с тобой не связан. Успеваешь? Я знаю, информации много.
— Я записываю, — ответила Кейти, не поднимая глаз от блокнота.
— За наличные купи подарочную карту iTunes, чтобы скачать Signal. Это сервис защищенных сообщений в App Store. Сделай вот это своим именем пользователя.
Рис взял со стола салфетку и написал на ней последовательность случайных букв и цифр. Он продублировал их внизу салфетки, разорвал её пополам и спрятал одну часть в нагрудный карман. Верхнюю половину он пододвинул Кейти.
— По сути, это приложение для текстовых сообщений. Чтобы активировать Signal, тебе понадобится мобильная связь, так что просто используй предоплаченную симку, купленную за наличку. После этого мобильной связью больше не пользуйся. Только общественный Wi-Fi. Также скачай VPN от Private Internet Access. Оплати его подарочной картой, тоже за нал. Когда не пользуешься телефоном активно — выключай Wi-Fi. Вообще, лучше держи телефон выключенным. Старайся проверять его хотя бы раз в день. Если они нацелятся именно на тебя, они всё равно смогут достать информацию, но так мы им задачу усложним.
Кейти подняла взгляд от записей:
— Подозреваю, тебе уже приходилось это делать?
— В наши дни мы занимаемся не только тем, что плаваем и стреляем в плохих парней. Плюс все парни в отрядах — параноики по части связи и соцсетей. Многие из нас используют такие трюки, чтобы держать «Большого брата» на расстоянии. Мы видели, на что способны наши технологии, когда мы выслеживаем цели за границей по телефонам, и не хотим, чтобы кто-то проделал это с нами. Если бы не мобильники, большинство ОВЦ — особо важных целей — из нашего списка были бы до сих пор живы.
— Ладно, а как мне связаться с тобой?
— Я сам свяжусь с тобой сегодня вечером. Ты поймешь, что это я.
— Договорились.
— Ты уверена, что хочешь в это ввязываться, Кейти? Мне больше не к кому обратиться, но я не хочу, чтобы погиб еще кто-то, кому умирать не обязательно.
— Да, я уверена на сто процентов. Я могу постоять за себя, — ответила она, гадая, что он имел в виду под фразой «кому умирать не обязательно».
— Уверен, что можешь. Еще раз спасибо, что выслушала.
— Джеймс, если позволишь... Тебе стоит проверить эту опухоль. Не настраивайся сразу на худшее.
— Ты говоришь как Лорен.
Кейти сочувственно склонила голову, когда Рис поднялся со стула.
— Что ты собираешься делать теперь?
— Пойду на работу.
Рис развернулся и пошел к выходу, подсознательно сканируя лица присутствующих. Встреча с Кейти вывела его из оцепенения и вернула в «режим оперативника».
ГЛАВА 15
Загородный клуб «Ривьера»
Лос-Анджелес, Калифорния
Никто не знал, как Стив Хорн выглядел в детстве. Большинство считало, что он возник из ниоткуда уже в дорогом костюме или одежде для гольфа. Хотя у него были дома по всей стране, он редко проводил в них время. Если Хорна не было в офисе, его можно было найти на поле для гольфа. Он не любил эту игру так, как можно было ожидать. Скорее, это была отдушина: Хорн гнался за неуловимым идеальным свингом.
Его истинной страстью была власть, а деньги приносили эту власть. Он не хотел быть президентом Соединенных Штатов. Он хотел контролировать президента Соединенных Штатов. Для него это была куда более внушительная позиция. Контролируя самого могущественного человека на земле, он становился де-факто королем мира. Его жажда быть поближе к трону сделала бы его идеальным кандидатом для Вашингтона, но он терпеть не мог тамошний климат и людей. Ему нравилось общество ярких и привлекательных личностей, и в этом плане вашингтонская элита не могла тягаться с Лос-Анджелесом. По его мнению, самые красивые люди мира съезжались в Л.А. на протяжении более чем ста лет. Это были пять поколений селекции, сконцентрированные на калифорнийском побережье. Зачем жить где-то еще?
