– Понимаю, вы сочтете мои слова подозрительными и странными, но я обязан сказать это. Пообещайте, что хотя бы обдумаете их.

– Всё зависит от того, что вы хотите сказать, – недовольно буркнула я, продолжая принюхиваться к собственной одежде. Быть может, я на что-то наступила?

– Вам стоит покинуть замок немедленно.

Я удивленно посмотрела в совершенно серьезное и невозмутимое лицо мужчины. Джанет нервно прокашлялась, показывая мне взглядом, что лучше уйти из этой оранжереи, но я скрестила на груди руки, пытаясь понять мотивы того, кто, видно, не знает, о чем говорит.

– Причина?

– Если не сейчас, то больше вы никогда не сможете отсюда сбежать.

– Вы угрожаете? – привычно вступилась за меня Джанет, но на этот раз мужчина сверлил взглядом меня. И под прицелом тусклых глаз мне становилось не по себе.

– Ни в коем разе. Скажите, знаете ли вы о знаках судьбы?

– Слышала что-то такое…

– Когда в вашей жизни происходит то, чего вам необходимо избежать, судьба посылает знаки. Поначалу они столь незначительны, что на них никто не обращает внимания. Человек попросту чувствует себя нехорошо, у него плохое настроение. Затем, судьба подбрасывает скверные ситуации, которые принято называть «черной полосой». Скажите же, происходило ли с вами что-либо странное?

Джанет позади меня издала странный писклявый звук, а я поёжилась от внезапно покрывших кожу мурашек. Как мы можем судить о судьбе, когда находимся в среде, что располагает к совершению чего-то странного и необъяснимого? Но мужчина терпеливо ждал ответа, и я медленно кивнула, вспомнив об истории Джанет и картине в комнате Агнесс.

– Не со мной, но…Понимаете, мы ведь участвуем в эксперименте. Распознать знаки судьбы от искусственных знаков трудно…

– Скажите, вы ведь видели наверняка портрет пятой герцогини с ребенком? – перебила меня Джанет, вновь подойдя ближе. – Наша знакомая утверждает, что ребенок с картины…пропал.

Глаза мужчины широко раскрылись, и он вдруг схватил мою подругу за ворот рубашки, встряхнув её так сильно, что она вскрикнула. Я тут же повисла на огромной руке, требуя отпустить Джанет и отойти, но флорист словно бы обезумел, превратившись их тихого жителя в одержимого сумасшедшего.

– Вас прогоняют из замка сами души! Уходите! Убегайте! Нет судьбы хуже, чем оказаться здесь заточенными, слышите!

– Отпустите! – кричала я в ответ, хватаясь то за плечи мужчины, то за талию Джанет. – Прекратите немедленно!

– Вы тут скот! Скот!

– Вы ненормальный! – кричала уже Джанет, пытаясь убрать руки флориста от воротника. – Совсем с катушек слетели?!

– Вас всех отправят на бойню, если не сбежите! – мужчина отпустил Джанет, но схватил со стола ножницы. – Избавление от мучений – лишь смерть! – лицо его скривилось в злобе, и я, схватив подругу за руку, побежала к двери, где на нас скалилась борзая.

– Вы что, хотите нас убить?! – Джанет дрожала, и её пальцы так сильно посинели, что теперь я боялась за состояние её здоровья, чем самого флориста. Как бы холодно, как бы страшно не было, пальцы не могут стать в буквальном смысле синими!

– Если вы не пообещаете мне убраться отсюда, у меня не будет иного выхода! От вас, – мужчина прихрамывал, и, выйдя на дорожку, он ножницами указал в мою сторону, – пахнет им!

– Что он говорит, Беатрис? – испуганным шепотом произнесла Джанет, цепляясь за мою кофту, и я почувствовала на своих плечах ответственность за чужое спасение. Собрав в кулак всю волю, я грозно взглянула на мужчину, демонстративно достав телефон.

– Если вы сейчас же не прекратите, я позвоню Вилфорду Кроули, и он будет вынужден вас уволить!

Стоило мне произнести это имя, как флорист замер, не решаясь более сдвинуться с места. Рычащая подле него борзая вдруг припала к земле и с тихим скулением начала отходить в сторону. Отпустив ножницы, что со звоном упали на дорожку, мужчина, пошатнувшись, сделал шаг назад и после схватился рукой за голову. Приложив ладонь к сердцу, он резво повернулся в сторону выхода, захромав прочь из оранжереи, оставляя нас наедине с повисшей в воздухе угрозой и затаившимся в душе страхом.

Держась за мой рукав, Джанет опустилась на землю. Её губы посинели так же, как и пальцы, и, тяжело дыша, она держалась за горло.

«Всё в порядке?» – услышала я отдаленный голос из телефона, и улыбка коснулась губ, стоило мне представить облик Вилфорда в своей голове.

Прячась в куртку от холодного ветра со стороны реки, я неспешно шла по старой аллее, ища глазами узкую лесенку, по которой можно было спуститься к пляжу.

­– Без тебя грустно, – совершенно искренне призналась я, слыша в ответ приглушенный, но теплый смех. Спустившись по каменным ступенькам, я вгляделась в хмурый горизонт, в который уходила не имеющая границ река. Своим величием и видимой необъятностью она напоминала мне настоящее море, спутником которого непременно были толпы белых чаек.

«Хочу увидеть тебя, как можно скорее. Нужно было забрать тебя с собой».

– У тебя своя работа, у меня своя, – вновь улыбнулась я, оставляя на песке дорожку из следов. Сильный порыв ветра растрепал волосы, и я поспешила убрать их изо рта, чтобы не прерывать разговор.

«Верно…Ты могла бы работать со мной».

– Хорошее предложение. Выгодное.

«Конечно».

– Слушай, Вилфорд, скажи, а…флорист в замке…он здоров? – подобрать нужные слова оказалось трудно. Я по-прежнему была зла на этого мужчину, что так напугал Джанет, но жаловаться, не разобравшись в произошедшем…Его слова не выходили у меня из головы, и, что куда более важно, о них постоянно напоминала Джанет. Глупо, верно, однако, его поведение в совокупности с последними произошедшими событиями повлияло на нас куда сильнее, чем, если бы он угрожал нам до свершенных инцидентов.

«С ним что-то не так?» – вопросом на вопрос ответил Вилфорд, и в его голосе я услышала знакомые холодные ноты.

– Нет-нет, все…в порядке, да. Просто мы видели его сегодня, и он вел себя…странно. Ещё за сердце держался.

«Его жена покончила с собой, а ребенка убили. Если пересмотреть его биографию, можно сделать вывод о том, что с его психикой, очевидно, не всё в порядке. Не думаю, что есть те, кто спокойно перенесет подобные травмы. Но он был талантлив, и я взял его на работу».

– Какой ужас…А я ещё и накричала на него…

«Накричала?» – усмехнулся Вилфорд, а я почувствовала себя ужасно неловко.

– Он напугал нас своим поведением, и я сказала ему, что позвоню тебе…Давай сделаем вид, что этого разговора не было. Не хочу, чтобы он…

Из телефона вновь послышался смех.

«Как скажешь, так и будет. Главное, что ты в порядке, на остальное все равно».

– Вилфорд…

«Да?»

– Я очень тебя люблю.

«Но не так, как я тебя».

– Мы что, как в романтических фильмах будем выяснять, кто кого сильнее любит? – закусив губу, я остановилась, чтобы пойти в обратном направлении.

«Мы же взрослые люди. И так очевидно, что я люблю тебя больше».

– Вилфорд!

«Мне пора идти, милая. С нетерпением буду ждать нашей встречи».

­– Пока, береги себя.

«Пока».

Завершив вызов, я сунула озябшие пальцы в карманы куртки и, вжав голову в плечи, пошла в обратную сторону, обдумывая сказанное Вилфордом. Очевидно, потеряв близких людей, тот флорист решил обозначить замок проклятым местом, в котором подобная кара настигнет всех. Но вести себя подобным образом…Единственное достойное оправдание, за которое ему может быть обеспечено какое-никакое прощение, это лишь психологическая травма, повлекшая за собой настоящую болезнь. В подобном случае нам с Джанет попросту не повезло наткнуться на постоянно прячущегося работника, вот и все. Но, если подумать, в самом начале он вел себя нормально, верно? Что же заставило его так поменять своё решение: облик Джанет или…я?

Впервые я видела подругу такой напуганной. У неё никогда не было проблем со здоровьем, но чтобы пальцы так внезапно посинели…Наверное, стоило бы поговорить с этим флористом ещё раз, однако, идти к психически больному человеку с очевидным напоминанием о прошлом – слишком уж жестоко, как по мне. Надеюсь, Джанет уже чувствует себя лучше. К сожалению, Зои так и не вернулась из деревни, поэтому оказывать помощь пришлось тем, что было под рукой – горячим чаем и постелью. Стоит зайти к ней сейчас, пока Марвин не загрузил её найденными в библиотеке легендами.