Я нахмурила брови.

— Какая ведомость? Ты о чём?

— Как какая? Вы же сдавали в начале мая, как и мы. Вот в ведомостях и записано, — он с интересом посмотрел на меня. — А ты что, не помнишь своё время?

Я стрельнула глазами в разные стороны и, убедившись, что никому нет дела до нас, негромко проговорила:

— У меня правая рука была не в порядке. Так что ты моё время смело дели на два, а то и на два с половиной. Так будет вернее.

— Бурундуковая, — на его лице появилось скептическое выражение, — за двадцать секунд это никто не сделает, можешь мне поверить. А тем более у тебя левая рука, вижу, повреждена. Когда успела? Когда ты вернулась живой и здоровой, этого не было. Только колено оцарапанное.

— Натёрла трудовые мозоли, но они совершенно не мешают. Ты мне скажи: меня не включаем? Чтобы я точно знала, что совершенно свободна.

— От меня не зависит, — он пожал плечами. — Это тебе к вашему НВП-шнику надо. Он по военной тематике.

— Ясно, — я развернулась и стала протискиваться к выходу.

— Ева, — почти на выходе меня остановила Люся, — а ты куда? Тебе не интересно?

— Интересно, — кивнула я, — но мне нужно выпить кофе. Потом приду.

— А, — согласилась подружка, — хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Если будешь кофе — пошли.

— Нет, — она грустно улыбнулась, — он горький, я не люблю. Но ты ведь вернёшься?

Я пообещала и вышла на улицу.

На улице всё так же моросило, поэтому сразу заглянула в столовую-палатку, покрутив головой в разные стороны. А не обнаружив Валеру, мало ли что ему могло прийти в голову, вошла внутрь.

Я уже допивала вторую кружку, когда в палатку влетела растрёпанная Садия. Увидев меня, остановилась и попыталась выскочить обратно, но я первой подскочила и перехватила девушку за руку, в которой она нервно сжимала свою тюбетейку.

— Что случилось?

Садия помотала головой, устремив взгляд в пол, но вырываться не пыталась.

Я приподняла её голову за подбородок, наблюдая, как две слезинки проложили дорогу по щекам.

— Кто?

— Что кто? — переспросила Садия.

— Кто тебя обидел?

Она отрицательно покачала головой.

— Ладно, — я усадила девушку напротив и уставилась ей в глаза. — Рассказывай.

Садиа отвернула голову в сторону и шмыгнула носом.

— Я думала, мы подруги, — я допила кофе и, отставив кружку, спросила: — Я не собираюсь тебе в душу лезть. Не хочешь — не рассказывай.

— Меня грымза включил в соревнования по разборке автомата, — выпалила девушка.

— Повезло, — улыбнулась я, — меня никуда не включают. Шаляй-валяй.

— Но у меня очень плохой результат, — запальчиво ответила Садиа, — сорок восемь секунд. И даже к автомату не подпускают, а сами сейчас тренируются. У них показатели, им нужно, а я просто для кучности. Я знаю почему. Грымза хочет унизить меня, мол, я недостойна своего жениха.

— Садиа, что за бред? Зачем девушке вообще стремиться к оружию? Это мужская работа.

— Но я буду хуже всех в отряде. Как ты не понимаешь?

— А это? — я указала пальцем на её медаль, — ты уже лучше всех.

— Если я выступлю хуже всех — это будет позор.

Фу, боженьки мои! Нашла из-за чего расстраиваться. Но, глянув в лицо Садии, спросила:

— А ты хочешь быть лучше всех?

Она закивала.

Я с минуту размышляла, разглядывая кофейную гущу на дне кружки, потом решительно поднялась из-за стола.

— Пойдём со мной.

— Куда? — во взгляде девушки появилось удивление.

— Ну ты же хочешь быть лучше?

Кивнула.

— Ну тогда пошли.

Артёма застала в той же командирской палатке. Солдатик, увидев меня, закутался в плащ-накидку и ничего не сказал, поэтому я проскользнула внутрь беспрепятственно.

— Ева? — увидев меня, Артём поднялся с койки. — Что-то случилось?

— Конечно случилось. Десять минут назад меня пытался выкрасть взвод интервентов. Еле отбилась, а ты тут дрыхнешь.

— В смысле? — его глаза увеличились до кофейных чашечек. — Кто, когда?

— Кто, когда, — передразнила я его. — Если бы кто, когда, из меня бы уже суп варили, пока вопросы задавал. Но ладно, это лирика — мне нужен автомат и к нему полный боекомплект.

Кофейные чашечки превратились в чайные.

— Что тебе надо? — переспросил он, приглаживая волосы пятернёй, а потом, вероятно, до него дошло, о чём я говорю. — Бурундуковая? Ты рехнулась? Какой автомат?

— Да не кричи так, — я приложила палец к губам. — Сейчас весь лагерь переполошишь. Ладно, можно без боекомплекта, — а увидев, что он продолжает на меня тупо пялиться, пояснила: — Подруга должна выступить на соревнованиях по сборке и разборке, а она ни гу-гу. Надо поднатаскать. Ей нужно выступить зачётно.

— В смысле поднатаскать? Ты что, обалдела? Её отстранят, если я начну перед соревнованиями её отдельно готовить, да и нет у меня прав на это. Что ты ещё придумала?

— А ты здесь причём? — я усмехнулась. — Ты автомат принеси, и пока все заняты, я сама ей преподам мастер-класс. Это ведь не возбраняется?

— Что ты ей преподашь? Мастер-класс? Любопытная фразочка. Только что ты ей можешь преподать? Я видел твои школьные показатели. Как-то рознятся они.

— С чем рознятся? — не поняла я.

— Да ни с чем, — он отмахнулся, — короче, не морочь голову. Всем автоматы выдали, у каждого отряда инструктор, так что топай в свою палатку.

— Так всё дело в том, что она не из моего отряда. Она из Узбекистана. Садия, видел ты её уже. Героиня, кинулась в пламя и спасла детей, — я понизила голос, — А тут её одна грымза хочет немного придавить. Вставила в список, а тренироваться не дают.

Артём мотнул головой.

— Не понял, ты хочешь помочь девушке не из своего отряда?

— Ага, — я кивнула.

Он несколько секунд разглядывал меня, а потом, слегка дёрнув плечами, вроде как пожал, — сказал:

— Ну ладно, идите в ленинскую, сейчас принесу.

Это «сейчас» растянулось на добрых двадцать минут, да ещё и принёс раздолбанный в пух и прах АКМ шестидесятого года выпуска.

Я, осмотрев его со всех сторон, сморщила носик.

— Хочешь сказать, что соревнования будут проводить на такой рухле?

— А что тебе не нравится? — возмутился Артём, — Вполне боевое оружие.

— Боевое? — я скривилась, — Хочешь сказать, тебя бы устроило оказаться в горах с таким автоматом против десятка моджахедов?

— Каких моджахедов? Ты вообще о чём?

Ну да, сразу и поверила, что он не имеет понятия, кто это. Афган только через два с половиной года, но не знать про джихад этот милый мальчик никак не мог. Но не стала спорить. Самое главное, я Садии могла передать и худо-бедно, а половину своих участников запросто могла обойти.

Артём убрал с одного стола кипы газет, застелил брезентом, но сам не ушёл, а уселся на стул неподалёку и, делая вид, что читает газеты, принялся за нами подглядывать.

Я махнула рукой на это дело и принялась объяснять Садии главные моменты разборки и сборки.

Хотя, если говорить положа руку на сердце, эти соревнования нужны как зайцу стоп-сигнал.

Для чего нужна скорость? Совершенно ни на что не влияет. А если всем раздали такие, как этот, так вообще смешно. Шмякни прикладом об стол, он сам разберётся. Лучше бы тренировали с такой же скоростью в динамике на поражение целей, хотя бы на 100–150 метров, и гораздо больше пользы было бы. Ну и не с таким автоматом, само собой. Этот уже расстрелянный донельзя, и даже визуально понятно, что патронник больше, чем геометрия гильзы. Не один раз выбивали ногой, пока был нормальный зацеп выбрасывателя, а потом только молотком.

Вот самой интересно: почему никогда не проводили соревнования на скорость заряжания магазина? Если подумать, оно как-то актуальнее. Отработка стойки, дыхания, прицеливания. Да научить цинк вскрывать тем ножом, который в комплекте идёт.

Оно, конечно, прикольно и азартно, сами страдали, правда, на интерес. А это не совсем весёлые старты, когда на кону пара бутылок коньяка. Несложно купить в магазине, но азарт — такая штука, почище, чем покер раскладывать, хотя и бессмысленное занятие. С годами это понимаешь.