Слышу, как у Лени скрипнули зубы, от такого обращения ко мне. Но он промолчал.

- Вер, семь минут. – Обещает он и отключается.

И действительно, время пролетело как вспышка. Мужик в майке продолжает меня отчитывать. Говоря, что я рыба без мозглая. Не могу найти номер аварийки. И вообще, проблема моя, а я ее не решаю.

Я продолжаю стоять на месте. Боюсь пошевелиться. Боль в пояснице не проходит. Я стараюсь дышать через раз. Как смотрела на видеоуроках. На счет вдох, на счет выдох.

Тру ладонями низ живота. Плавными движениями стараюсь растереть и облегчить спазм.

- А это кто еще такой? – мужик выпрямил спину, будто хозяин положения,

Оборачиваюсь, следя за его взглядом. И вижу на пороге Леню. В серых спортивных штанах и белой футболке, лицо хмурое. Но глаза, такие ясные, будто и не спал он вовсе.

- Вера, ты как?

Я так рада его видеть. Просто по-человечески рада. Он единственный, кто вообще спросил, как у меня дела. Хотя уже все соседи побывали у меня за последние два часа. И, каждый посчитал своим долгом, осмотреть мой живот.

Он стал заметен, а в спальной футболке особенно. Маленький и аккуратненький.

- Ты объясни своей бабе, что и кому звонить. А то она стоит как амеба. – Полностью игнорируя меня, он дает наставления Лене.

- Вера, вот тебе ключи от машины. – Он смотрит мне глаза и просит не спорить. Вкладывает брелок мне в ладонь и зажимает. – Там будет комфортнее, чем тут.

- Эээ, куда это? А ущерб посчитать?

- Ты не волнуйся, мы сейчас все посчитаем. – Не по-доброму обещает он моему соседу. А потом, повернувшись снова ко мне, продолжает. – Там на заднем сидении, моя толстовка. Одень ее. И жди меня. Поняла?

В голове полный сумбур. Я растеряна и полностью дезориентирована. Но понимаю, что для меня сейчас лучше просто согласиться и сделать так, как он меня просит.

В моем состоянии все равно не дождёшься трезвой оценки ситуации. А так, я ведь знаю, что он не желает мне зла.

Киваю и иду на выход.

За спиной остаются споры и моя квартира, в которой теперь царит полный хаос.

В коридоре плавают мои шлепанцы. Они единственные, кто приспособлен к такой мокроте. Обуваюсь и, взяв телефон, выхожу из квартиры. Прохожу мимо соседей, что сменяют друг друга. В груди печет. От нехватки воздуха или нервов. Ноги почти не гнуться, а кожа на ступнях распарена и теперь больно стягивается.

Острые шипы гуляют вдоль позвоночника. Прокалывая насквозь, доставая до сердца. Чувства замешены на сумасшедшем коктейле. Он как густой энергетик, под давлением тянется по венам.

Еще вчера, я налаживала свою жизнь, а сегодня, стою на ее руинах. И так каждый раз, когда жизнь подкидывает мне новые испытания.

Сколько их еще будет? И под силу ли они мне?

Синий седан припаркован прямо у подъезда. Можно даже не сомневаться, что это Лени. Открываю машину и сажусь на пассажирское сидение. Удобно, мягко и тепло. Но по телу все равно проходит дрожь. Волна за волной, накатывая все сильнее.

Внутренности начинают поддаваться этому, и я вспоминаю про его толстовку. Тянусь и беру ее с заднего сидения. Натянув ее, укутываюсь полностью. Она мне доходит почти до колен. Прячу руки в длинных рукавах и обхватываю ими живот.

Безопасно. Пусть хотя бы на пару часов.

Глава 25

Знаете, то чувство, когда за вами наблюдают?

Пристально изучают, пока вы спите. Медленно проходят взглядом по вашему лицу. Смело, что даже позволяют себе маленькие вольности. Поправляют прядь волос, что выбилась из-под капюшона. Не боясь, что спящий, сможет оттолкнуть или увернуться от прикосновения.

Потому что пока мы спим, мы беззащитны.

Подсознание бьет тревогу, пока я всеми силами стараюсь удержаться как за спасательный круг во сне. Не помню, что мне сниться. Но тело на отрез отказывается пробуждаться.

Только легкое прикосновение к животу, заставляет меня распахнуть глаза в ту же секунду.

- Что ты делаешь? – Оттолкнув руку Лени, отодвигаюсь к двери.

Вжимаюсь до такой степени, пака в спину больно не втыкается ручка.

- Ты беременна? – Он прищуривает глаза, максимально сосредоточен.

Он готов. Что малейший намеке на ложь, тут же меня в ней уличить.

К горлу подкатывает колючий ком. Встает поперек горла и не дает словам вырваться из моего рта. Сглатываю с трудом. Не решаюсь посмотреть ему в глаза. Хотя все, что со мной происходит, это касается только меня.

Так почему же мне так страшно озвучить правду?

- Ну, отрицать нет смысла. – Горько шучу. Накрываю живот ладонями в защитном жесте.

- Он знает? – Даже не произнося его имя вслух, я напрягаюсь.

В памяти снова все всколыхнулось. Раны вскрылись и теперь больно напоминают о себе.

- Это мой ребенок. И я не вижу смысла об этом кому-либо сообщать. – Глупо? Возможно. Но я уже все решила. Так же, как и он, когда делал свой выбор.

- Я тебя не обвиняю, просто считаю это неправильно. – Леня не сдается, гнет свою правду, навязывая свое мнение. Хотя я его не спрашивала.

- Лень, ты мне сейчас будешь рассказывать, что такое хорошо, и что такое плохо? С чего вдруг? Мужская солидарность проснулась? – На языке еще вертелись обидные слова. Тут же как по запросу, вспомнилась наша встреча в кафе и то, что он мне говорил.

Я незлопамятная, но и лезть ко мне в душу не надо. Хватит. Там уже один натоптал своими грязными следами. Так что до сих пор, в душе болит, та пустота, что осталась после него.

- Извини. Ты права, это не мое дело. – Он садится прямо и достает сигарету, но потом вспоминает, что я сижу рядом. Бросает быстрый взгляд на мой живот и убирает пачку обратно.

- Спасибо, что помог, приехал. – Я не хочу ругаться, спорить и доказывать свою правоту.

- Я же говорил, в любое время дня и ночи.

Снова молчание, и нет желания его прерывать. Но неловкость заставляет нервно поежиться. Прерывисто выдыхаю. Наверно это сожаления, что все скатилось на такую печальную ноту.

Тянусь к краю толстовки, хочу снять и вернуть хозяину. Пока ее снимаю, моя футболка тянется вслед за ней. Неловкий момент, который привлекает ко мне много внимания.

- Прости. – Краснея, отдаю ему его вещь. – Спасибо за помощь. – Тянусь к ручке, но его голос меня тормозит.

- Ты куда?

- Домой.

- Туда нельзя.

- Почему? – Искренне удивляюсь.

- Там вздулись полы, и по стенам пошла сырость. Там как минимум нужно все просушить.

- Я сама все сделаю. – Внутри меня все протестует, чтобы его послушать.

- Вера, - голос настойчивый, - я знаю, что ты со всем можешь сама справиться. Но подумай не только о себе.

Бьет по больному. На глаза наворачиваются слезы. Так, быстро, что я еле успеваю их сморгнуть.

- Лень, еще раз спасибо. – Игнорирую его слова. Хотя внутри уже буря, сдерживаюсь, чтобы не сорваться на истерику.

Выхожу из машины и иду к себе в квартиру. Не оборачиваюсь, чтобы не столкнуться с его суровым взглядом. Здравый мозг повторяет, что он говорит правду. И надо только приложить чуть усилий, чтобы принять ее. Но я уперлась, знаю, что не права. Но не могу я перешагнуть через себя, и согласиться.

Открываю дверь, и в нос тут же ударяет едкий запах мокрой штукатурки с примесью кисло-горького запаха. В животе что-то скрутилось. Прохожу в кухню, где на полу, еще стоят лужи, уже остывшей воды. Шлепанцы скользят по линолеуму.

Прохожу в комнату, а там картина не лучше. Ковер, надутый, как губка, лежит и, если наступить на него. Уверена, он начнет чавкать. Я понимаю, что не смогу его сдвинуть с места, при все моем желании. Рабочий стол и стул, провода на полу. Все мокрое. Мои вещи ворохом упали на пол, когда я доставала полотенца. И теперь все, что у меня есть из сухого и чистого, это то, что на мне. Прикрываю глаза, так как их начинает щипать от влажного воздуха.