Моя выдержанная матушка корила себя за ошибку. Ошибку, которой не было. Никто не мог предугадать эту встречу. Мы выбрали не самое «забитое» посетителями время и место. И не так уж велика моя популярность, чтобы скрываться или таскать с собой телохранителей.

Пружина волнения сжалась вокруг материнского сердца. И Мэйхуа чувствительно реагировала на всё.

— Так не пойдет, — хлобыстнулся о столик переплет. — Почти в самом начале — откровенная сцена! Они в своем уме?

«Должно быть в чужом», — я аж глазки округлила от удивления.

У них тут от случайного касания рукавов или подолов разнополых героев уже поднимается зрительский вой. «О-о-о, романтика! Какая химия у героев!» — а они просто вместе потянулись что-то упавшее поднять.

Откровенная сцена? В фильме с трехлеткой? Это что там за отборная жесть?

— Мам? — я не могла не вызнать подробностей. — Что они там такое написали?

— Девочка принимает ванну, — нехотя проговорила Мэйхуа. — С пеной. Главный герой намыливает ей спину.

— М, — с непониманием и долей осуждения выдала я.

Прям как местные. Они те ещё любители «помычать».

Непонимание: там только спина или больше голенького ребенка предусмотрено? Осуждение: фильм обещали про танцы, не про обнаженку.

— Кажется, так сценарист пытается продемонстрировать заботу отца-одиночки, — негодования в тоне слегка поубавилось. — Но это не повод показывать обнаженную спину моей драгоценной доченьки всей стране!

— Согласна, — поддакнула я на оба довода.

И про заботу — ну трогательная же сцена, если так подумать. И про то, что я даже в малипусечном возрасте не готова на камеру являть наготу. Пусть вон, коленками довольствуются, в кино о современности не в ханьфу же героев упаковывают.

Вот просто — нет. Это не перед другими детьми и нянями в садике переодеваться.

Кстати, о коленочках — а это идея.

— Мама, ты же сценарист, — выдала на голубом (карем) глазу эта ворона. — Скажи им, что сцена неприемлема. И нуждается в замене. Раз я им так нужна, они могут прислушаться.

— Я? — с непередаваемым выражением лица спросила мама («Дочка, ты меня троллишь?» — едва ли не прямым текстом спрашивали её глаза). — Замена… Следует подготовить яркую идею.

— Эта девочка… Как её зовут? — принялась втягивать в процесс обсуждения (вместо резкого отрицания) мамочку.

— Шао[1], — не подвела меня моя умница. — Пишется, как «мало».

— Спасибо, — улыбнулась — надо же поднимать ей настроение. — А как отец, воспитывающий Шао без мамы, может показать свою заботу? Как думаешь?

Взрослой местной должно быть виднее, что тут может быть уместно.

— Я? — снова переспросила Мэйхуа.

Сжала губы. Покачала головой. Затем подняла на меня взгляд: пронзительный и обжигающе холодный.

— Понятия не имею, — выговорила она.

— Ладно, — сделала вид, что так и надо, одна ворона. — Подумаем вместе? Смотри, мам: Шао будет учиться танцевать. Наверняка не обойдется без ошибок. Ошибки приводят к травмам — несерьезным! Вроде разбитых коленочек.

Разноцветные колени — это в период садика обычное дело. Задела, плюхнулась, не рассчитала усилие… То там, то сям отбивались и царапались колени. Локтям и ладоням тоже доставалось.

Мне нравится, что предки не поднимают драконий рев при виде мелких ссадин и царапин. Воспринимают, как нечто неизбежное. Но непременно осматривают, чтобы убедиться: ничего не воспалилось.

Они, что называется, не «дуют мне в попу». Их забота не душит.

— Допустим, — с великим сомнением (зря я вообще про травмы, когда она в раздрае) молвила мать.

— Вот пусть отец после тренировок обрабатывает ранки, — предложила я логичный вариант соприкосновений. — Зеленкой, скажем. Может измазать пальцы и тронуть дочкин нос, покрасив и его тоже. А Шао в отместку может достать зеленку, пока папа спит. И нарисовать ему на лице кошачьи усы.

Зеленка, как нам известно доподлинно, безопасна. На собственной шкурке проверено, ага. Подарим же китайцам технично переработанную концепцию — «усатый нянь».

И котиков все любят.

— У главного героя несколько подработок, — засомневалась в идее с усами мамуля. — Его же засмеют.

— Пусть смоет, — вздохнула, освежив в памяти «вступление» к предновогоднему концерту. — Или пусть терпит. Наше дело — предложить. Можно же и пластырем заклеить, чтобы без последствий.

— Эпизод в ванной может быть связан со спонсорами, — подумала вслух мама. — Скрытая реклама детских средств для ухода, например.

Если она права, может возникнуть затруднение.

— Так пусть отец и дочь вместе умываются и чистят зубы, — эта ворона твердо вознамерилась не отдать юаням (если там реально дело в спонсорстве) главенство. — Папа может ставить для дочки стул. И поднимать ее на руках. Тоже забота! И всякие баночки в кадр попадут.

Сказала бы: сами собой, но на деле это будет тонкая работа. Не только операторская. Перво-наперво младшие выстроят всё, что должно оказаться в объективе. До мелочей. Режиссер одобрит (или заставит переделывать).

Мыслить шире: с хорошей продуманной идеей всем работать легче абсолютно всей съемочной группе.

— М, — приподняла бровь Мэйхуа. — Нужно записать.

Я подождала, пока она приносила и включала ноутбук. А то время, пока загружается система, решила тоже потратить с пользой.

— А где дядя Цзинь берет одежду? — задала я наивный вопрос. — Тоже ходит по магазинам, как та тетя в пижаме?

Дети моего возраста уже вполне могут задавать глупые и не очень вопросы. Ну или это ближе к четырем-пяти норма? Не суть, я же воспитанница элитного детсада Солнышко! Мне положено быть более продвинутой, чем среднестатистические сверстники.

— В пижаме? — поперхнулась смешинкой мамочка. — Ван?

Я закивала в ответ, та же вежливо (нет) представилась при встрече.

— Нет, дядя Цзинь не бывает в таких местах, — сказала именно то, чего я от нее и ждала, Мэйхуа. — У него нет времени на подобные мелочи.

— А-Ли поняла, — засияла я. — Для него лично всё делают. Как ты для меня, да?

Мамочка чаще всего вышивает на готовых одежках. Но есть у меня и несколько вещей, сделанных Мэйхуа, от выкройки до последнего штриха-украшательства. Будь у нее больше свободного времени, я бы не удивилась, заполни она весь мой шкаф самолично созданным гардеробом.

— У мужчин их семьи свой мастер, — после минутки раздумий озвучила Мэйхуа.

Драгоценная дочь посмотрела на нее достаточно выразительно, чтобы обойтись без наводящих вопросов.

— Наша семья пока не на том уровне, — ровно проговорила мать. — И в некоторых случаях предпочтительнее выглядеть…

«Глупее?» — предположила я в секундную заминку.

— Наивнее, — подобрала другое слово Мэйхуа. — И западные вещи могут этому способствовать.

«Вот это ты у меня продуманная!» — в демоны знают какой раз поразилась этой невероятной женщине ворона.

— И всё равно, — я демонстративно надула губы. — Всех не проведешь.

— Всех и не надо, — улыбнулась мамуля. — Но пока что обращение к мастеру — выдающемуся мастеру — может показаться неподобающим. Помнишь: одежда по осанке?

«Как страшно жить!» — взвыла мысленно эта ворона. — «В Срединном государстве».

— Тогда давай поработаем со сценарием, — ткнула я пальчиком в экран ноутбука. — Нам надо ускориться. Побыстрее сделать неподобающее подобающим.

— Почему? — приподняла бровь Мэйхуа. — Те вещи не так уж плохи.

— Пижама и пальто в жару? — сделала страшные глаза я. — Это не твое, мам.

— Поняла, поняла, — рассмеялась моя славная.

Чего и добивалась её чадушко.

Без понятия, что там не поделила рыжая Ван с мамочкой. Но я по-любому на стороне Мэйхуа. И в целом, и по пустякам. Так же, как она за меня горой.

Полноценно реализовать мой творческий порыв не удалось. Сначала мама отвлеклась на приготовление ужина, а затем мы всей семьей смотрели немножечко наш фильм.