Свадьба прошла скромно, по местным обычаям Ромину нарядили в алое платье, брачный союз освятили в местном каменном храме, таких не было в Ризване, да и все вокруг было чуждым и странным. Народ смотрел на новую княгиню с недоверием: она казалась слишком непохожей, слишком другой.

Ромине понравилось, что свадьба была тихой, хотя княжескую чету и заставили показаться народу, а после присутствовать на пиру, где рекой лился хмель, а придворные музыканты играли то заунывные, то разудалые напевы. Все это не волновало Ромину, она боялась одного – того, что последует дальше. Боялась остаться с мужем наедине. Ей казалось, что и Пересвет не стремится покинуть пир, но не бралась судить об обычаях чужой страны – кто знает, может, тут так положено.

Наконец, молодожены удалились в свои покои.

Спальня, куда их проводили слуги, и сразу неслышно удалились, поражала воображение, и на миг Ромина застыла, потрясенная узорной лепниной потолков, позолоченным балдахином кровати, колоннами из самоцветных камней, мебелью, покрытой эмалью, – никогда не доводилось ей видеть подобного великолепия! Неужели люди способны сотворить такое!

– Нравится? – улыбнулся Пересвет, заметив ее восторг, – Это работа наших мастеров.

– Потрясающе, – выдохнула княгиня. – Невероятно!

– Да, они умельцы, – муж снова согласно кивнул, повисло долгое молчание.

Они стояли посреди своей роскошной комнаты, не зная, что делать дальше.

– Вы хотите чего-нибудь, моя дорогая? – спросил Пересвет. – Может, воды или вина?

– Нет, спасибо, – Ромина покачала головой. – Мой подвенечный наряд прекрасен, но я бы хотела переодеться, платье слишком тяжелое из-за драгоценных камней.

– Конечно, – Пересвет кивнул. – Я подожду.

Ромина с радостью воспользовалась случаем удалиться, долго переодевалась и приводила себя в порядок, а после вернулась к мужу, одетая в молочного цвета ночное платье, простое и свободное, едва скрывавшее ее стройную фигуру. Пересвет уже лежал на кровати, и Ромина осторожно присела на другой ее край.

– Загаси свечу, – попросил муж. Но Ромина медлила. Она понимала, что момент может быть упущен, и она должна поговорить с мужем, сейчас или никогда! Девушка набралась смелости и обернулась.

– Я должна сказать, мой князь, – начала она осторожно, – то, о чем не могу промолчать…

– Что же это? – Пересвет повернулся к ней и нахмурился. Откровения молодой жены в брачную ночь никогда не сулят добра!

– Когда я направлялась сюда, – твердо произнесла Ромина, и в ее голосе он уловил незнакомые прежде стальные нотки. Она говорила решительно и уверенно. – Мы ехали с моей сестрой Райаной, которая стала королевой Западных островов. Нас сопровождал отряд. Одной ночью Начальник королевской стражи не смог побороть искушения. Он вошел в мой шатер и сказал, что ему нужен ребенок, чудесный мальчик, о котором говорилось в пророчестве. Он совершил насилие надо мной, однако своего не добился. Ребенка я не жду. Но понимаю, что вы, мой князь, возможно, захотите расторгнуть наш брак. Ведь вам досталась испорченная жена. Я пойму такое решение.

Пересвет молчал, смотрел в сторону, молчание слишком затянулось, и Ромина продолжила, хоть слова и давались ей с трудом:

– Когда он сделал это… Я почувствовала… Не передать словами мой ужас и мой страх… но теперь думаю, что скорее хочу умереть, чем пережить подобное снова! Прошу вас, князь Пересвет, умоляю, свяжитесь с моим отцом, скажите, что вам нужна другая жена… Потому что я не смогу. Не смогу быть княгиней и вашей супругой… Надеялась, что смогу, но сейчас понимаю, что это невозможно…

Ромина замолчала, опустила плечи и закрылась руками, силы разом покинули ее. Пересвет, по-прежнему, молчал. Наконец, девушка не выдержала, повернулась к мужу в ожидании ответа: его лицо полыхало, он покраснел, как если бы от стыда или смущения, а возможно, в спальне было слишком жарко?

– Правильно ли я понял, – наконец, осторожно произнес он, – Что ты боишься меня и не хочешь нашей близости?

Ромина молча кивнула, в ее глазах блеснули слезы, и она прошептала:

– Простите меня… Все так и есть… Мне было слишком больно и слишком стыдно тогда…

Пересвет поднялся, сел на кровати, глубоко вздохнул, и, как показалось удивленной Ромине, – вздохнул с облегчением! Он повернулся спиной к жене, не смотрел на нее.

– Никогда не говорил этого ни одному человеку, – тихо, но отчетливо произнес вдруг Пересвет, глядя куда-то в темноту, – Но даже сама только мысль о близости с женщиной вызывает у меня ужас. Когда я был совсем мальчиком, это случилось с одной из служанок матери и показалось мне сущим кошмаром. С тех пор думать не могу о женщинах, брака нашего ждал с отвращением. И как же я рад, что мне досталась жена, которая мыслит так же!

Он обернулся к изумленной Ромине, она смотрела на него во все глаза, пытаясь справиться с потрясением: никак она не могла ожидать, что, такой красивый и мужественный, правитель сильнейшего государства, Пересвет боится женщин и не может пересилить свой страх даже ради обещанного богиней чуда!

Принимая ее удивление за радость, муж добавил:

– Мне кажется, мы сможем поладить, как думаешь?

– А как же ребенок? – прошептала изумленная девушка. – Как же чудесный малыш, дарованный богиней?

– Не знаю, – Пересвет пожал плечами. – Подумаем после! Как-нибудь. А пока, может, будем спать?

И Ромина с облегчением кивнула в ответ.

Пересвет и Ромина составили отличную пару – они стали хорошими друзьями и даже привязались друг к другу. Пересвет советовался с женой, принимая решения, княгиня оказалась умной и образованной женщиной, к тому же отличалась спокойным нравом. Вот только о рождении чудесного младенца пришлось забыть – брак их оставался бездетным.

Вскоре поняли это и люди Славии, они винили чужеземную принцессу, разумеется, а не своего князя, ходили слухи, что Ромина не способна зачать ребенка. Потому наследницей престола негласно считалась княжна Яромира – дочь младшего брата Пересвета, рано овдовевшего князя Доброслава. Княжне недавно исполнилось девять, она была хорошенькой девочкой с русыми кудрями, еще ребенок, но уже начала вытягиваться, пройдет несколько лет – и она превратится в юную девушку. Ромина, тосковавшая по младшей сестре, которой она заменила мать, и не имеющая собственных детей, души не чаяла в племяннице, как и Пересвет. Девочка росла, как настоящая принцесса, да и люди Славии обожали юную Яромиру – будущую наследницу трона. Сначала они испытали разочарование, когда поняли, что не стоит ждать рождения чудесного принца, обещанного восточными пророками, не встать Славии во главе континента! А после – нерастраченную любовь перенесли на очаровательную княжну, которой было позволено все и все прощалось. Более избалованного ребенка не знал ни один город в те времена!

Покои Яромиры ломились от даров, у девочки было все, что она могла пожелать. Любой каприз тут же выполнял или любящий отец, или княжеская чета, видевшая в племяннице наследницу.

Княжна привыкла к вниманию, но, несмотря на поклонение, росла тихой, веселой и доброй девочкой, похожей характером на саму Ромину, как если бы и правда была ее дочерью.

Шли годы, щедрая, многолюдная Славия все больше нравилась Ромине, ей нравилось быть княгиней, она любила своего мужа и то понимание, что нашла в нем. Все реже вспоминала она о страшной ночи в шатре. Огорчала ее лишь мысль, что сестра, Райана, уже подарила мужу двух дочерей – Элизу и Гуннару, а они с Пересветом так и не имели наследников. Конечно, две дочери – не Царь над царями, обещанный богиней, и Ромина в глубине души радовалась каждый раз, когда узнавала, что сестра родила девочку. Но сама была лишена даже такой радости. Княгиня души не чаяла в племяннице, но как бы хотелось ей, чтобы то была ее родная дочь, чтобы подданные перестали шептаться за спиной, обвиняя чужестранку в бесплодии!

Однажды, когда праздновали приход нового года, – колесо времен совершило очередной поворот от зимы к лету, – князь и княгиня отправились с паломничеством в один из дальних храмов, располагавшийся ближе к границе со Страной вулканов и выстояли там мессу, завершившуюся лишь с рассветом.