Тишина, воцарившаяся в зале через минуту, была тяжелее, чем грохот взрыва. Слышно было только, как с эполета Великого Князя Николая меланхолично капает брусничный соус, и как догорает парик графини.

Агния лежала в горе кондитерского мусора и смотрела в высокий потолок. Прямо над ней на фреске аллегорическая фигура Разума попирала ногой Хаос. В этот момент Хаос подмигнул ей.

«Интересно, – совершенно отстраненно подумала Агния, чувствуя, как липкий ванильный крем медленно затекает ей за шиворот, щекоча лопатки, – существует ли в высшей магии заклинание "Бесследное исчезновение вместе с платьем", или мне всё-таки придется вставать и объяснять, почему я превратила императорский прием в филиал ада на земле?»

Кабинет ректора Академии Магомеханики, профессора Громова, был местом, где надежды молодых ученых умирали быстро и безболезненно. Или, в случае с Агнией, долго и мучительно. Огромный дубовый стол, казалось, вырос прямо из пола, а тяжелые стеллажи с книгами нависали над посетителем, грозя раздавить его грузом многовековой мудрости. В воздухе стоял запах старой бумаги, сухого табака и разочарования.

Агния сидела на самом краешке жесткого стула, стараясь не шевелиться. Ей удалось очистить лицо и руки от крема, но платье… «Ледяная лазурь» теперь была покрыта пятнами, которые не брало ни одно бытовое заклинание. К тому же, от неё всё еще отчетливо пахло ванилью и паленой шерстью.

Громов не смотрел на неё. Он медленно перелистывал страницы в пухлой папке с казенным грифом «Чрезвычайные происшествия». Каждый шорох бумаги звучал для Агнии как удар судебного молотка.

– Итак, – наконец произнес он, не поднимая головы. Голос его был тихим, вкрадчивым и оттого еще более пугающим. – Прямые убытки – двести двенадцать тысяч золотых рублей. Три памятника архитектуры федерального значения требуют капитального ремонта. Нервный срыв у тринадцати почетных гостей. И, вишенка на этом злополучном торте из профитролей – графиня Белозерская утверждает, что после вашего эксперимента её любимый левреточный пудель начал декламировать Овидия на чистейшей латыни и требует вина.

– Это временный когнитивный резонанс, – Агния попыталась говорить твердо, но голос предательски дрогнул. – Влияние серебряной пыли на цепочки нейронных связей низших млекопитающих… Это доказывает, что поле было активным даже в момент распада!

– Молчать! – Громов ударил ладонью по столу. Пыль взметнулась золотистым облачком в луче света. – Вы не понимаете элементарных вещей, фон Рельс. У вас блестящий ум, возможно, лучший на этом потоке. Но вы идиотка. Гениальная, сертифицированная идиотка. Вы забыли первое правило Высшей Магии: «Контроль важнее Амбиций». Вы заигрались в бога, забыв, что боги не оглядываются на соус на своих перчатках.

Агния низко опустила голову, чувствуя, как щеки обжигает стыд.

– Я отвлеклась.

– Вы отвлеклись? – Громов снял очки и начал протирать их шелковым платком. Его глаза без линз казались маленькими и удивительно усталыми. – Во время эксперимента пятого класса опасности? На что? На блеск бриллиантов Великого Князя? На шепот завистников в задних рядах?

– На пятно на перчатке, – честно призналась она, понимая, что это звучит как приговор.

Ректор замер. Он посмотрел на неё так, словно видел перед собой экзотическое насекомое, у которого внезапно выросла вторая голова. Потом он медленно, с каким-то жутким спокойствием, налил себе воды из хрустального графина.

– На пятно. Разумеется. В этом вся вы, Агния. В этом вся беда современной Академии. Вы привыкли, что магия – это красивые формулы на доске, чистые лаборатории и аплодисменты после лекций. Вы живете в мире идеальных моделей. Но настоящий мир – он грязный. Он пахнет потом, навозом и кровью. Вы боитесь жизни, Агния. Вы – тепличный цветок, который решил, что может управлять ураганом, не выходя из оранжереи.

Он вытащил из ящика стола конверт. Плотная, желтоватая бумага. Красная сургучная печать с изображением скрещенных молота и кипри – эмблема Горного Департамента Империи.

– Это ваш билет в реальность, – сказал Громов, подвигая конверт к ней. – По закону я должен был предать вас военному трибуналу за порчу государственного имущества в особо крупных размерах. Лишение всех званий и пять лет каторги на свинцовых рудниках.

Сердце Агнии пропустило удар. Каторга? Она, чьи руки знали только шелк и перья, будет дробить камни?

– Но, – продолжил ректор, – учитывая ваше… специфическое дарование в области управления энергией серебра, Горный Департамент решил проявить милосердие. Империи нужны специалисты на окраинах. Там, где законы физики работают чуть иначе, а законы людей не работают вовсе.

Агния дрожащими пальцами взяла конверт.

– Ссылка?

– Мы называем это «полевой практикой с расширенными полномочиями», – сухо поправил Громов. – Вы назначаетесь младшим инспектором по магобезопасности. Сектор Восток-13. Станция «Тупик-4». Застава «Кедровая Падь».

У Агнии пересохло в горле. Она слышала это название. «Кедровая Падь» была легендой среди студентов – место, откуда не возвращаются статьи в научные журналы. Место, где добывают «дикое серебро», и где защитные контуры пожирают магов одного за другим.

– Это же Сибирь, – прошептала она. – Дикий край. Там даже почты, говорят, нет.

– Зато там много серебра, которое нужно Империи для питания столичных парков и ваших любимых балов, Агния. И там сейчас очень плохие дела. Магические аномалии, прорывы Нави, оборудование выходит из строя. Вы хотели доказать, что ваши формулы справятся с хаосом? Поздравляю. У вас будет три года, чтобы сделать это на практике.

– Но я теоретик! – Агния вскочила, и стул с грохотом отлетел назад. – Я пишу статьи о волновой природе эфира! Я не умею выживать в лесу! Громов, это верная смерть!

– Либо смерть в тайге, либо позор и кандалы здесь, – ректор впервые за весь разговор улыбнулся. Улыбка была хищной и совсем не доброй. – Выбор за вами, коллега. Поезд отходит ровно в полночь с Московского вокзала. Литерный состав. Опоздаете – я подпишу приказ об аресте. И еще один совет, Агния…

Она замерла у двери, сжимая проклятый конверт так, что острые края бумаги впились в ладони.

– Оставьте свои платья здесь. Там они вам пригодятся разве что для того, чтобы заткнуть щели в избушке. Купите самые толстые шерстяные носки, какие найдете. Говорят, в Кедровой Пади холод умеет кусать за самую душу.

Поезд «Императорский Экспресс» представлял собой триумф инженерной мысли над здравым смыслом. Огромный, бронированный, весь из заклепок и черного металла, он напоминал не транспортное средство, а сухопутный линкор, решивший покорить сушу. Вместо дыма из его труб вырывались снопы лазурных искр – маго-реактор внутри утробно рокотал, пожирая версты.

Первые двое суток Агния провела в своем купе, погруженная в состояние между депрессией и яростью. Она методично перебирала свой гардероб, понимая всю его бесполезность. Шёлковые чулки, кружевные панталоны, три пары туфель на каблуках «рюмочкой»… Единственной полезной вещью оказалась старая куртка из плотной кожи, которую она когда-то купила для полевых выходов в пригороды Петербурга.