— Они отправили за вождём, — сказала Дана, возвращаясь к нам.

Голос у неё был ровный, деловой.

— Надо будет подождать немного.

Мы нашли пару пустых бочек, перевёрнутых дном вверх. Локи, с тем невозмутимым спокойствием, которому я порой завидовал, достал трубку, набил её дымтравой и с наслаждением раскурил. Сизый дымок потянулся к воде. Я смотрел на маслянистые пятна на поверхности канала и думал о том, что ждать — это самое утомительное занятие на войне, когда действовать необходимо быстро, а вопросы решать оперативно.

Появился он бесшумно. Просто в какой-то момент из воды на доски причала поднялся человек озера. Я сразу узнал его. Это бы Ак Быстрый Гарпун.

Он был сухощав, жилист, с кожей цвета старой бронзы, тронутой патиной. Вода стекала с него ручьями, но он не отряхивался. Взгляд у него был прямой, цепкий, лишённый всякой человеческой теплоты — так смотрят звееглавы из-под коряги.

Я поднялся, подошёл ближе, остановился в двух шагах, давая понять, что границы соблюдаю. — Приветствую, Быстрый Гарпун.

Он помолчал, разглядывая меня, словно оценивая улов.

— Кир из Небесных Людей, — голос его звучал глухо, будто из пустой бочки. — Хорошо ты тогда настрелял ургов из своего металлического зверя. Озёрные воды ещё долго будут помнить вкус их крови.

Я кивнул. Лесть мне была ни к чему, да и не лесть это была вовсе, а констатация факта.

— Ты меня позвал не об этом пожурчать? — спросил он, чуть прищурившись.

Я снова кивнул. К чему лишние слова? Быстрый Гарпун не улыбнулся, лицо его оставалось неподвижной маской. Он расслабленно привалился плечом к пирамиде пустых бочек, скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня. В этом жесте было столько спокойной уверенности, что я сразу понял — торговля будет жёсткой.

— Городу нужна провизия, — сказал я прямо. — Еда. Рыба, водоросли, всё, чем можно насытится. Мне нужно поговорить с Кингом.

— Не нужно, — перебил он меня мягко, но властно. — Со мной журчи. Я речной князь и этого достаточно. Белое Озеро велико, оно сможет прокормить вас, сухопутных, но вода всегда берёт плату.

Он скользнул взглядом по пустым бочкам, по облупленным стенам пакгаузов и вернул тяжёлый, немигающий взгляд ко мне.

— Плата должна быть реальной, Кир. В звонких унах, а не в красивых сказках или женитьбе на дочерях воды, как в старых песнях. Быстрый Гарпун хочет получить кое-что ещё.

— Город заплатит из казны за каждую рыбину, — ответил я. — Это само собой разумеется. Но что ты хочешь сверх того? Говори прямо, как воин воину.

Быстрый Гарпун медленно провёл перепончатой ладонью по мокрому дереву сваи.

— Статус торговца, — произнёс он веско. — И пожизненное освобождение от податей для меня и моего рода. И ещё… Какую именно еду вы хотите, чтобы мы доставили?

Дана шагнула вперёд, заслоняя меня плечом. Она заговорила на их наречии — быстро, резко, без заискивания. Так говорит равный с равным, так говорят, когда за спиной стоит сила и пролитая кровь. Они беседовали с Аком с минут десять, может, чуть больше. Я не понимал ни слова, улавливал только интонации. Это был торг, требование, уступка. Локи же, продолжая сидеть на бочке и пускать кольца дыма. От меня не укрылось, что он слушал внимательно и всё понимал. То что всё идёт как надо, было понятно, так как время от времени Анджей одобрительно кивал, словно старый судья на процессе.

Наконец Дана замолчала и повернулась ко мне.

— Поставки рыбы пойдут с завтрашнего утра. Быстрому Гарпуну нужно время, чтобы организовать соплеменников.

Я посмотрел на Ака. Тот медленно кивнул, подтверждая.

— Договор таков, — проговорил он, чеканя слова. — Кровавый Генерал удерживает стену и берег. Народ Белого Озера прикрывает вас с воды, следит, чтобы никто не подошёл на лодках, и поставляет рыбу и съедобную водоросль. В обмен Быстрый Гарпун получает бумагу с печатью — освобождение от податей. И вон те десять складов.

Он указал длинным пальцем на мыс, где темнели приземистые, крепкие здания старых пакгаузов. Хороший кусок. Жирный. В мирное время магистрат удавился бы, но не отдал ни одного. Но сейчас не мирное время. Кому война…

Я поднял правую руку, указывая сначала на двери складов, потом широким жестом — на город за спиной, где в каменных коробках жались голодные люди.

— Вы кормите горожан всё время осады. Магистрат отвечает тем, что гвардия и носа не сунет на ваши склады. Никакого учёта, никаких изъятий и податей. Это ваша территория навсегда.

Я сделал полшага ближе, нарушая границу, и понизил голос до сухого шелеста:

— Но есть условие. Я ставлю охрану рядом. Бойцы «Красной Роты» будут находиться здесь, для поддержания порядка. Народ сейчас нервный и голодный. Если вы начнёте ловить воров и насаживать их головы на гарпуны — а вы начнёте, я знаю, — это приведёт к бунту. К ещё одной войне между Манааном и Белым Озером. Нам этого не нужно, Кингу это не нужно. Пусть лучше моих людей боятся, а не ваших.

Ак посмотрел на меня долго, изучающе. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — уважение хищника к хищнику.

— Это… мудрое решение, Кровавый Генерал, — кивнул он наконец. — Быстрый Гарпун уходит сейчас. Нужно всё организовывать. Вернусь завтра на рассвете и начну загружать свои склады товаром.

Локи, выбив трубку о каблук, хмыкнул и спрятал её в карман.

— До завтра, Ак. Увидимся.

Воин, стоявший рядом с Быстрым Гарпуном, спрыгнул в воду. Я активировал Скрижаль, выбрал Руну Ментальной Связи. Ощущение было привычным, но оттого не менее неприятным — будто ледяная спица вошла в затылок. Мир на секунду потерял краски, звуки стали плоскими. Псионический импульс связал меня, Локи, Дану и тех, кто был ответственными за склады из «Красной Роты», в одну цепь. Я не тратил сил на слова. Отправил ответственным короткие, чёткие образы-приказы. Выделил тех, кто ведёт списки, кто готовит коптильни, кто выделяет людей для охраны. И особым, тяжёлым маркёром выделил мысль, что рыбные склады на мысе теперь принадлежат Быстрому Гарпуну. Трогать их больше нельзя, только выставить караулы.

Гарпун дёрнул щекой и кивнул мне, уже без слов. Я понял, что он готов, и будет проверять насколько мы готовы честно вести дела. Каждое слово, каждый мешок рыбы будет взвешен.

— Договорились, — буркнул он. — Вода будет кормить.

Он резко повернул голову к своим, бросил пару коротких фраз. Озёрники поднялись, как по команде. Один за другим они бесшумно, без всплеска, ушли в чёрную воду канала вслед за своим вождём. Через минуту на причале остались только мы, запах тины и пустые бочки.

475

Локи сразу перешёл к делу. Он стоял на самом краю складского настила, доски которого казалось были насквозь пропитаны рыбьим жиром. Он размашисто указывал рукой, словно начертал незримую линию, отделяющую порядок от хаоса, фронт от тыла. Ладонь его была сухая, жилистая — ладонь привыкшая к тяжёлому труду, к ящикам и сетям, задолго до того, как он обзавёлся даром слова и Стигматом. Около него теснилась небольшая группа мужиков. Они отвечали на его вопросы сухо, без лишних слов, по делу. Локи спрашивал — они коротко кивали, уточняли детали, выкладывали цифры и дополняли задачи деталями, словно складывая из них сложную мозаику. Где сушить рыбу, где коптильни разместить, сколько бочек понадобится, сколько людей потребуется, сколько времени рыба должна продежать в бочках с солью, а сколько провисеть в дыму — всё это выверялось и уточнялось с педантичной точностью.

Я стоял и, откровенно говоря, заслушался. Но какое-то предчувствие неявной угрозы витало, за этими практичными вопросами, за цифрами и расчётами. Самое противное в этом было то, что я не никак не мог понять это предчувствие. То что это было чувство близкой и нарастающей опасности — ясно.

Любой договор, любая сделка в этом городе — лишь краткое затишье перед бурей, обманчивая передышка в нескончаемой борьбе за выживание. Голод подкрадывается неслышно, он начинает с лёгкого толчка, с немого упрёка, а затем обрушивается, словно каменная глыба. Люди, охваченные голодом, превращаются в безликую массу, которая давит и ломает всё на своём пути, ища любую, малейшую лазейку. Сегодня ещё не по-настоящему голодной толпе мягким, податливым показался склад с рыбными запасами.