Кстати, о помощницах… Среди оборудования и целого, и разбитого я заметил уголок, явно используемый для записей. Подняв с пола небольшой стул, уселся и стал перебирать тетради. Рецепты, рецепты, описания трав и ингредиентов — безусловно полезная информация, которая могла пригодиться в будущем. Правда, Оса точно меня не дождётся, пока я всё перечитаю…

Пришлось просто пролистывать в ускоренной перемотке, разглядывая мультик из закорючек. Но повезло, уже в третьей я нашёл то, что выглядело инструкцией по превращению в «Ведьму».

Для того чтобы стать лысой, безумной садисткой нужно было пройти семь стадий. Первые три — просто подготовка, перестройка и укрепление организма, чтобы он смог принять практически любой базовый геном. Потом ещё усиление, и вторая инициация на пятом этапе, с которого уже начинались опасные мутации в выбранном направлении.

На седьмом, откуда пути назад уже не было, в мозг подсаживали геном какого-то токсичного паразита. От него получали что-то типа «Чувства роя», которое и окончательно меняло сознание и привязывало «Ведьму» к стае. Что-то менялось на гормональном уровне, и служение общей идее приносило такое удовольствие, что «Ведьмы» готовы были терпеть даже болезненные мутации с побочными эффектами.

Всю систему с иерархией «роя» записи, к сожалению, не охватывали, только то, что относилось к процессу создания. Но не удивлюсь, если существует какая-то верховная «Ведьма», которая всеми и рулит.

На десятом уровне всё это доводилось до максимума, и дальше «Ведьма» могла уже развиваться по индивидуальной программе. При этом к этому моменту она уже, скорее всего, становилась генетическим мутантом с нереально сильно развитым основным навыком, но и кучей побочек.

Яды, контроль монстров (преимущественно насекомых), телепатия с телекинезом и прочие убийственные сверхспособности, за которые нужно платить слишком высокую цену, вычитая я её из своей человечности. В общем, эволюция им судья, а мне всё это было важно с точки зрения, сколько этапов успели пройти «Пчёлки». И на каком этапе меняется сознание и появляется святая преданность ведьмовской философии? И где, интересно, хранятся геномы для базы и закрепления?

«Я же вижу, что ты не двигаешься», — донеслось недовольное от Анны.

«Иду уже. Узнай пока у своих „Пчёлок“, сколько этапов апгрейда они успели пройти», — ответил я, стаскивая все тетради в открытое жерло рюкзака.

«Узнала. Они совсем зелёные, двоим только успели геном закрепить. Остальные — от двух до трёх усилений прошли, прибавив силы и выносливости. Считай, чистый лист, хотя у меня уже есть идеи, кем они могли бы стать».

«Что за геномы?» — с некоторой опаской уточнил я и отчасти оказался прав.

«Ну-у», — замялась Анна, — «Змеи. С ядом. Но не торопись осуждать, такое и в благих целях можно использовать».

Осуждать-то я точно не собирался. Главное, чтобы Оса адекватно оценивала искренность их намерений, если хочет их добавить в наш отряд. Ладно. Что об этом думать, я их пока даже не видел.

Я отбросил лишние мысли и сфокусировался на своих разведчиках. Пепел где-то носился в районе предполагаемой кухни, изучая местное меню. А острохвосты шерстили этажи. Со второго этажа Скиннер передавал картинки личных комнат «Ведьм» и старших «стажёрок», которые мало чем отличались от камер послушниц. А вот Бритвочка нашла нужное.

Сначала не очень — полупустую кладовку с запасом балахонов, а потом и спуск в подвал, спрятанный за стандартной дверью. Как они здесь сами ориентировались не очень понятно. Все коридоры одинаково пустые, все двери с одной фабрики из одной партии. Возможно, есть какая-то скрытая навигация (как у «Крысоловов»), которую можно увидеть, пожевав какой-нибудь травки…

Пожевать уже хотелось, но не травки. Я остановился в коридоре, выбирая между завываниями Осы и мысленным чавканьем Пепла, доносившимся с кухни. Но решил, что дальше испытывать судьбу не стоит, да и задерживаться в обители не хотелось. Пусть скрипы невидимок прекратились, но нервный холодок по спине всё ещё пробегал.

За дверью обнаружилось несколько ступенек, которые привели к стальной двери, больше подходящей сейфу в банке, нежели тренировочному центру наёмных убийц. Помимо стального штурвала, было ещё две замочных скважины, поэтому пришлось немного потыкаться, подбирая комбинацию и порядок.

Когда дверь, наконец, открылась, меня буквально смело и в физическом и ментальном смыслах. Первой выскочила Анна, неся на плечах встревоженные, напуганные и как будто бы хрупкие ауры послушниц. Сами они не двигались, замерли по стеночкам, с одной стороны, стараясь не отсвечивать, но с другой — с явным любопытством поглядывая в мою сторону.

Совсем ещё молодые, навскидку от пятнадцати до восемнадцати лет. Крепкие, обозвать их «кровь с молоком» не позволяло ни тусклое освещение, ни взъерошенный вид, но отрастить волосы и переодеть, и вполне сойдут за женскую молодёжную сборную по спортивной гимнастике. Я кивнул каждой по очереди, постаравшись запомнить все имена и кому они принадлежат. Бэлла, Коста, Рами, Лин и Одри — все из разных участков Ганзы.

Одри была самой старшей и говорила в основном на французском, что во многом затрудняло развёрнутое общение. Рами — самой мелкой, но при этом успевшей пройти полную инициацию. А Коста, судя по пятнам крови на балахоне была той путеводной звездой, по чьим каплям крови я бродил по особняку. Про остальных я пока ничего не запомнил, но Оса вроде бы справлялась, начав отдавать им команды и сортируя на сбор припасов в дорогу.

«Ты уверена?» — спросил я мысленно, хотя мы уже остались вдвоём.

«Нет», — честно призналась Анна. — «Но бросить я их не могу. Да и куда они теперь? В „Белые тигры“ их уже не примут, дома их уже тоже похоронили. А у некоторых и дома не осталось, после того, какими методами их „Ведьмы“ забирали. Меня они приняли и благодарны за спасение, здесь тоже за их свободу пришлось пободаться. И теперь они считают меня старшей и просятся с нами. Мы же их не прогоним?»

«Конечно, нет», — я даже умудрился фыркнуть мысленно от такого предположения. — «Но под твою ответственность и до первого косяка. Следи за ними».

Оса кивнула. И с благодарностью, и с полностью серьёзным и ответственным видом. Хотя уверен, что мой комментарий был лишним. Анна может дурачиться, играя в беззаботную девчонку, но в вопросах нашей безопасности можно было не сомневаться.

— Пойдём, покажу, что нашла, — сказала Оса, потянув меня за рукав.

Всё, что было открыто, они здесь уже осмотрели, поэтому шли мы довольно быстро и не задерживались перед каждым поворотом. Лабиринт дубль два, только камня и стали намного больше, чем дерева. Я вертел головой по сторонам и особенно косился на потолок, вспомнив про коконы из первых сообщений Анны. Ничего объёмного и круглого там уже не было, просто дырявые кожаные мешки, похожие на сдувшиеся воздушные шарики.

Те, кто находился внутри, нашлись уже на полу. Такие же белые крысо-мыши, как сидел на плече у настоятельницы. Нормально их здесь нарубили, я успел насчитать три десятка, приконченных с особой жестокостью. Я потянулся за сканером, но Оса, заметив мой взгляд, выдала справку сама:

— Их «Пчёлки» порубили, уж очень их этими гадами пугали, — вздохнула Анна, а потом включила учительский тон, будто собирается мне лекцию прочитать. Ещё и несуществующие очки на носу поправила. — Это белобрюхий ложный десмод. Ложный, потому что к летучим мышам не имеет никакого отношения. По факту — это паразит, по функции и образу жизни — зооид. То есть особь, которая является частью колонии. Они ими как раз и крутят им мозги, уводя на тёмную сторону силы.

— Ага, значит, не рой, а колония…

Я кивнул я скорее своим мыслям, вспоминая описание улучшений, и попытался рассмотреть белый трупик. Но качество было ещё хуже, чем из пасти Пепла. Просто уже какие-то мучные лепёшки, которых топтали и плющили с особой жестокостью. Опять же не осуждаю, если тебя такую жутью пытают и грозят с ней соединить.