Аннотация:

– Вера, ты серьёзно?

– А что? Мы с ним взрослые люди.

– С моим мужем? В моей кровати?!

– А ты что, думала, он святой?

Она даже не отвела глаз. А он – спокойно натягивает брюки, будто ничего не случилось.

– Девочки, не начинайте, – бросает. – Мы же семья.

Семья. Смешно.

Нагулявшись, теперь он звонит, пишет, стоит под дверью. Говорит, что ошибся. Что «сорвало крышу». Но поздно. Я больше не ведусь на его “прости”.

Глава 1.

Я открыла дверь ключом, как обычно – тихо, чтобы не разбудить сына. В прихожей – запах детского шампуня и остывшего кофе, который я не допила утром. Всё привычно. Только в спальне свет горел слишком ярко.

Я толкнула дверь.

На кровати – Вера. Моя младшая сестра. Волосы растрёпаны, одеяло натянуто до подбородка, глаза наглые, прямые. Рядом Игорь. Мой муж. Его рука спокойно лежала у неё на плече.

– Вера, – голос сорвался, но я не отвела взгляд. – Ты серьёзно?

Игорь даже не вздрогнул. Просто потянулся к краю кровати, ищет брюки.

– Лена, давай без истерик, – спокойно говорит, будто не он голый на моей кровати. – Где мой ремень?

– Без истерик? Ты изменил мне в моей спальне? В моём доме?

– Не начинай, – вставляет Вера. – Мы взрослые.

– Взрослые? – переспросила я. – Ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Я просто не вру себе, – отвечает она. – И тебе пора перестать.

Он уже натянул штаны, застёгивает ремень. Ни капли смущения.

– Девочки, не устраивайте цирк, мы же семья, – говорит. – Лена, ты устала, выспись. Потом поговорим.

– О чём поговорим, Игорь? О том, что моя сестра лежит в моей постели с тобой?

Вера даже не моргает.

– Ты всё превращаешь в трагедию. Мы давно вместе. Просто пора сказать это вслух.

– Правда? – спрашиваю. – И ты мне сегодня ещё звонила, интересовалась, как Кирилл. Прямо между делом?

– Не манипулируй, – вмешивается Игорь, застёгивая молнию. – Я предупреждал что ты не следишь за собой. И не устраивай базар в доме. Если начнёшь, сам подам в суд. Кирилл останется со мной.

Я замерла.

– Повтори, – тихо сказала я.

– Суд решит, – пожал плечами. – Ты постоянно на сменах, ребёнок со мной будет в надёжных руках. И не забывай: ипотека на мне. И деньги все мои.

Взяв телефон, стал что-то щелкать.

Вера фыркнула, будто смотрит сериал, а не мою жизнь.

Поступило сообщение. Я достала телефон. Открыла банк. «Ошибка. Доступ ограничен». Понятно. Быстро сработал.

– Карты значит наши заблокировал? – спросила. – Молниеносно.

– Я предупредил. Либо успокаиваешься, либо уходишь.

– Уходи, – сказала я. – Ты.

Он даже не посмотрел.

– Я не уйду. А ты будешь жить тихо и без глупостей – всё будет как раньше.

– Значит вот как, – сказала я. – Теперь всё ясно.

Он нахмурился.

– Что ясно?

– Что ты потерял все, – ответила я. – Просто пока не понял этого.

В детской Кирилл спал, уткнувшись носом в плюшевого пса. Я взяла документы, пару вещей, его толстовку. Сложила всё в чемодан, руки дрожали, но не от страха. Просто надо было закончить.

В прихожей он стоял, облокотившись на стену.

– Лена, хватит цирка. Никто никуда не едет. К тому же мама скоро приедет. Не позорь меня.

– Пусть приезжает. Посмотрит, как ты устроился.

Он наклонился ближе, шёпотом:

– Думаешь, кто поверит тебе? Я приношу деньги. И хорошие деньги. Ты – просто медсестра.

– Отлично, – сказала я. – Рада за тебя.

Он молча смотрел, пока я звонила маме.

– Мам, я с Кириллом к тебе на пару дней, – коротко сказала я.

Она не стала спрашивать почему. Только:

– Приезжай.

У мамы я оставила сына спать и поехала в больницу. Дежурство спасало: пока меришь давление и подаёшь инструменты, думать некогда.

В приёмном – обычный шум. Мед сестра из приемного кивнула:

– Лен, на втором столе грыжа, потом срочный.

Я переоделась, надела шапочку, маску. Всё по отработанному движению.

Я проверяла инструменты, когда в дверях появился он. Роман Сергеевич Кравец. Главврач.

Высокий, широкоплечий, с таким взглядом, что хочется автоматически выпрямиться.

У него всё – точно, хлёстко, по часам.

– Елена, – произнёс спокойно, но в голосе – металл. – Через час привезут ножевое. Возьмёшь ассистировать?

– Конечно.

– Без “конечно”. Ты уверена, что выдержишь?

Я чуть опешила.

– Выдержу, – ответила.

– Надеюсь.

Телефон завибрировал – Игорь. Потом – мама Игоря. Я выключила звук, сунула в карман.

Кравец заметил.

– Проблемы?

– Личные, – коротко сказала. – Уже решаю.

– На работе личного нет, – отрезал он. – Всё, что мешает, – убирай. Или я уберу.

Я промолчала. Он смотрел прямо, будто пытался заглянуть под кожу.

– Ты сегодня дежуришь до конца. Без сбоев, без истерик. Если не справишься – найду замену.

– Справлюсь.

– Проверим.

Он развернулся и ушёл. Воздух будто стал плотнее. Операция шла по схеме: кровь, инструменты, приказы короткие, как удары.

– Зажим.

– Не туда. Слева.

– Быстрее.

Я держалась, старалась не показать, что руки дрожат.

Когда закончили, было за два часа ночи. Все разошлись. Я сняла шапочку, оперлась о стену.

В зеркале – обычное лицо. Без макияжа, с усталыми глазами. Живое. Но внутри – пустота.

Дверь тихо скрипнула. Кравец снова стоял в проёме.

– Почему не в ординаторской? Нужна карта пациента.

– Хотела отдышаться.

– На работе не отдыхают, – сказал он. – Здесь не санаторий.

Он прошёл ближе, поставил на подоконник пластиковый стакан.

– Пей.

– Что это?

– Глюкоза. Ты побледнела. Не хватало мне, чтобы кто-то падал в обморок.

Я сделала глоток. Сладкое, тёплое, неприятное.

– Не люблю сладкое, – сказала тихо.

– Никто не спрашивает, что ты любишь. Учись держать себя в руках.

Он подошёл почти вплотную, голос стал ниже:

– Здесь никто никого не жалеет, Елена.

– Я не прошу.

– Тем лучше.

Он развернулся, вышел. Дверь закрылась тихо, но после него воздух будто остался колючим.

Я стояла, смотрела в окно на чёрный двор. Снизу тянуло холодом, но в груди вдруг стало спокойно. Без истерик, без “почему я”. Просто – точка.

Я достала телефон, написала маме: «Мы у тебя пару дней. Потом решу, что дальше.»

Ответ пришёл почти сразу: «Хорошо. Разбирайся. Я помогу.»

Я положила телефон, выдохнула. И сказала вслух – спокойно, без злости:

– Спасибо, что ушёл из моей жизни.

Слова не дрогнули. И впервые – не болело.

Глава 2.

Дежурство кончилось на рассвете. Вышла через служебный выход – вокруг пахло хлоркой. Холодно. Чисто. Не как дома, где всё ещё сидел запах предательства.

Такси – дорого, прошла пешком. Кеды шлёпали по лужам, и впервые за месяцы я шла без планов, без списка, без желания кому-то что-то доказывать.

Телефон молчал, потом в восемь утра пришло сообщение:

Игорь: «Где ты?»

Игорь: «Мама приехала. Кирилла заберу. Не заставляй меня применять жесткие меры.»

Я смотрела на экран долго. Не злилась – просто внутри что-то щёлкнуло и стало спокойно. Не ответила.

Мама открыла дверь с чашкой кофе и глазами, в которых было больше страха, чем вопросов.

– Лен, ты хоть поспала? – спросила она.

– Два часа, – соврала я, снимая куртку. – Кирилл как?

– Поел, у соседки в саду был, щенка кормил. Всё нормально.

– Хорошо.

Мы сели за стол. Мама теребила край скатерти, искала слова.

– Может, поговорить с ним? – осторожно. – Ради ребёнка.

– Ради ребёнка, – я усмехнулась и не удержалась: – Ради ребёнка я не должна закрывать глаза, когда отец спит с моей сестрой.

Мама опустила взгляд.

– Вера звонила, – сказала она тихо. – Говорит, что любит его. И что ты сама виновата – запустила отношения.