На самом деле ей было обидно, что простой деревенский парнишка начитаннее и умнее её, городской девочки.

За год до окончания школы Таисии удалось отбояриться от поездки в деревню. Она на всё лето уехала со школьной подругой в гости к её тётке в Геленджик. «Невелик, конечно, городишко, – думала Таисия, – но зато там море и солнце».

Кошельки родителей к этому времени значительно похудели, на заводе месяцами не выплачивали зарплату, а потом прославленный завод и вовсе канул в Лету. Отец угодил в больницу с сердечным приступом, у матери глаза постоянно были на мокром месте. После выхода из стационара отец устроился работать дворником. В те времена считалось, что ему крупно повезло. Мать отправилась торговать на рынок.

После окончания школы Таисия никуда поступить не смогла, и её без всяких разговоров отправили, или, как она сама говорила, сослали в деревню.

Соседский паренёк Гриша к этому времени уже уехал в город и успешно поступил на ветеринарное отделение.

Таисии было скучно и грустно. Она с явной неохотой выполняла все поручения бабушки по хозяйству и думала о том, как же ей жить дальше.

Конечно, Таисия была обижена, что часть её одноклассниц по-прежнему ездили на море, и не просто на море, а за границу. Другие хоть и оставались дома, но танцевали на дискотеках, а её отправили в деревню. Пасти коров у бабки.

«У всех родители как родители, – думала она, хмуря брови, – а у меня неудачники, не сумевшие приспособиться к изменившимся условиям жизни».

Осознание того, что таких людей, как её родители, оставшихся за бортом навязанной обществу так называемой «новой жизни», большинство, девушку не успокаивало. И она бормотала себе под нос где-то услышанное: «Голодранцы, гоп до кучи».

Идти работать на ферму или в совхоз Таисия и не думала. Ещё чего! Ей повезло, для неё нашлось место в теплице, где выращивали огурцы и свежую зелень. «Работа, конечно, не ахти какая, но всё-таки в тепле и светле круглый год», – думала Таисия. И мечтала поскорее сбежать в город. Может, и сбежала бы…

Но именно в деревне нежданно-негаданно у неё случилась первая любовь. Она банально влюбилась в гармониста. По совместительству тракториста. Звали его Тимофей, ласково – Тимоша. Красавец, одни кудри русые чего стоили и голубые глаза. К тому же весельчак. Но для Таисии Тимофей Юрьевич Михеев, ибо он был старше её на двенадцать лет. И банально женат. Имел тракторист и прицеп в виде двоих детей. Оба мальчики. И всем на деревне было известно, что Тимофей Юрьевич Михеев мечтает о третьем ребёнке и хочет, чтобы непременно родилась девочка, дочка. Такая вот была мечта у музыкально одарённого тракториста.

Таисия щеголяла перед ним в своих самых лучших нарядах, часть из которых привезла из города, часть сшила своими руками. Она и пела, и плясала, и частушки заводные собственного сочинения у неё от зубов отскакивали. А как она ему улыбалась! Глазки научилась строить и кокетничать. Да только всё впустую. Не прельстился ею Тимофей, Тимоша ненаглядный. «Берёг себя для своей жёнушки, толстушки Варвары, чтоб ей пусто было», – думала Таисия. Сколько слёз она из-за него по ночам в подушку пролила. А ему всё по барабану! И тогда она решилась открыто признаться ему в своей любви. А что?! Татьяна вон призналась Онегину! Чем она, Таисия, хуже пушкинской Татьяны? «Ничем!» – твёрдо решила Таисия.

Только письма Тимофею она писать не стала, подкараулила его поздно вечером у амбара. Он как раз с работы возвращался. Уже и зорька вечерняя отгорела. Только было слышно, как в роще за околицей птицы пересвистываются.

– Ты? – удивился Тимофей, когда увидел, кто заступил ему дорогу.

– Я! – ответила Таисия с вызовом.

– И чего ты тут делаешь в такое позднее время? – спросил тракторист и зевнул.

– Тебя жду!

– Это ещё зачем? – не понял он или только прикинулся непонимающим.

– Тимошенька! – воскликнула девушка, кинулась к нему и обвила его шею руками. – Люблю я тебя! – жарко задышала она ему в ухо. – Сил нет, как люблю!

– Тю, – ответил он и стал разжимать её пальцы, чтобы снять Таисию со своей шеи. – Сумасбродка ты, – сердито проговорил он, легонько отталкивая её от себя, – ишь чего удумала, бесстыдница!

– Тимошенька! Родненький! Я тебе дочку рожу! – Таисия залилась горючими слезами.

– Окстись, дурочка! Тебе всего семнадцать лет.

– Восемнадцать скоро, – ответила она.

– А мне тридцать! – прикрикнул Тимофей. – Я женатый мужик! У меня дети и опять же жена Варя.

– Твоя Варя! – закричала Таисия, разбрызгивая злые слёзы. – Она старая и толстая!

– Ты мою Варю не тронь, – строго проговорил Тимофей, – она меня на три года моложе. Варенька моя – женщина приятной полноты! Не то что ты, кожа да кости!

– Если хочешь, я поправлюсь! – торопливо предложила Таисия.

– Ветер у тебя в голове гуляет и белки по веткам скачут, – ещё больше рассердился тракторист и велел: – А ну, дуй домой! Пока я за хворостину не взялся!

Обиженная Таисия пришла домой вся в слезах. На вопросы встревоженной бабушки, где она пропадала до сего времени и не обидел ли её кто, Тая отвечать не стала, только отмахнулась. На кухне умылась из навесного умывальника и ушла в свою комнату. Комнатой называлось помещение, отгороженное от большой кухни пёстрой шторкой на верёвочке.

Она уткнулась лицом в подушку, пахнущую сухими веточками пижмы, и снова заплакала. Таисия не заметила, как уснула. Проснувшись на рассвете и потерев глаза кулаками, девушка твёрдо решила, что от Тимофея она не отступится. И не отдаст его без боя толстухе Варваре. Наличие двоих детей у тракториста её нисколько не смущало. «Пусть Варька их сама растит, – думала она. – Вон на деревне уже есть разведёнки. Не так много, как в городе, но есть. И ничего, справляются». А она Тимофею новых детей нарожает.

В полдень Таисия собрала узелок с едой, налила в банку кофе, который сварила заранее из привезённого из города порошка, и отправилась на полевой стан. Однако там она узнала, что Тимофей с напарником обедают прямо на поле, чтобы время зря не тратить на дорогу. Выспросив, где именно находится участок, на котором работает Тимофей, Таисия, весело напевая, отправилась туда. По дороге она набрала ромашек и васильков, присела, сплела два венка, один надела себе на голову и отправилась дальше. Трактор Тимофея она увидела издали и бегом побежала ему навстречу. Сначала он не замечал её, а заметив, приглушил трактор. Высунувшись из кабины, он спросил:

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Я обед тебе принесла, Тимошенька, – ласково пропела Таисия.

– Я уже пообедал, – ответил он, – так что кыш с дороги!

– Тимошенька! – взмолилась Таисия. – Выйди на минуточку, поговорить нужно.

– Так вроде бы уже обо всём накануне вечером переговорили, – недовольно проворчал он.

– Тимошенька, на одно словечко! – Она молитвенно сложила руки на груди.

Едва он, выбравшись из кабины, оказался рядом с ней, как она надела ему на голову венок из полевых цветов.

– Вот!

– Сдурела! – проговорил он сердито, сорвал венок с головы и отбросил его далеко в поле.

– Тимошенька!

– Ты что, бестолковая? – спросил он.

– Я влюблённая, – ответила она.

– Пороть тебя некому, – проговорил тракторист с явным сожалением, – иди домой и не мешай работать. Кстати! Почему ты сама сегодня не на работе?

– Выходная я, – обиженно ответила Таисия и попросила: – Хотя бы кофе возьми.

– В такую жару я пью квас, – ответил Тимофей и завёл трактор.

Таисия долго стояла на поле, глядя ему вслед. И лишь когда почувствовала, как сильно припекает солнце, она отправилась в обратный путь.

Васильки и ромашки, затерявшиеся среди колосьев ржаного поля, перешёптывались друг с другом, то ли жалея Таисию, то ли осуждая её.

Придя домой, Таисия выпила весь кофе, приготовленный для Тимофея. Наверное, она перестаралась, и кофе получился слишком крепким, потому что после него сердце заскакало у неё в груди, а перед глазами заплясали чёртики с горящими глазами, из которых вылетали искры.