– Нужно её отсюда убрать, – говорит Цукуёми. – Немедленно.

– Куда? – спрашивает Осакабэ, помогая мне встать.

– В древний храм в горах. Там есть барьеры, которые могут ослабить связь. Временно.

– А потом что?

Цукуёми и Сакура-онна обмениваются взглядами.

– Потом мы научим её использовать связь, – отвечает Сакура-онна. – Или она умрёт в попытках сделать это самостоятельно.

– Весёлые у вас перспективы, – с трудом говорю я, опираясь на Хаято.

– У нас нет другого выбора, – тихо отвечает она. – Как и у тебя.

Они правы. Выбора нет. Хироки ясно дал понять: либо я подчиняюсь ему, либо страдаю. Причём страдать буду в любом случае, так пусть хоть от этого будет польза.

– Хорошо, – говорю, чувствуя, как в груди что-то окончательно ломается. – Я согласна. Научите меня использовать эту проклятую связь.

– Ямада… – начинает Хаято.

– Нет, – перебиваю. – Хватит. Я устала бегать и прятаться. Если уж мне суждено быть связанной с этим монстром, то пусть эта связь хоть на что-то пригодится.

Осакабэ кивает:

– Тогда мы отправляемся в горы. Прямо сейчас.

Пока остальные готовятся к отъезду, я стою у окна и смотрю на город. Где-то там, среди этих огней, бродят монстры, люди прячутся в своих домах, не понимая, что происходит с их миром.

А Хироки строит свои планы по поглощению реальности.

И единственная, кто может его остановить – это я. Девушка, которая полгода назад была обычной офисной работницей и мечтала только о том, чтобы сохранить любимую лапшичную.

Жизнь определённо умеет подбрасывать сюрпризы.

Дорога в горы занимает три часа. Три часа мучительной тишины, нарушаемой только шумом двигателя и моими попытками не застонать от боли. Метка на лице продолжает жечь, а рёку внутри меня бурлит так, словно готова разорвать меня изнутри.

Сакура-онна сидит рядом со мной на заднем сиденье, время от времени бросая на меня обеспокоенные взгляды. Красные цветки сакуры в её волосах осыпаются и исчезают, но тут же появляются новые – бесконечный цикл цветения и увядания.

– Потерпи ещё немного, – мягко говорит она. – Скоро будет легче.

Я киваю, не доверяя собственному голосу. За окном проносятся пригороды Токио, постепенно сменяясь лесистыми склонами. Чем дальше мы отъезжаем от города, тем меньше становится боль. Словно расстояние действительно ослабляет связь с Хироки.

Наконец машина останавливается у подножия горы, на которой виднеются очертания древнего храма. Постройки выглядят так, словно они стоят здесь уже тысячу лет – покосившиеся крыши, потемневшее от времени дерево, каменные ступени, заросшие мхом.

– Храм Рёандзи, – объясняет Осакабэ, помогая мне выйти из машины. – Один из самых древних в Японии. Здесь покоятся души монахов, которые посвятили жизнь борьбе с тёмными силами.

Мы поднимаемся по ступеням, и с каждым шагом я чувствую, как боль отступает. Воздух здесь другой. Более чистый, наполненный какой-то особенной энергией. Рёку внутри меня успокаивается и перестаёт метаться.

У входа в главное здание храма нас встречает старый монах. Его голова идеально гладкая, простая одежда в виде серого халата, скромные сандалии. Но глаза… глаза у него молодые и очень мудрые.

– Осакабэ-химэ, – кланяется он. – Мы вас ждали.

– Такэси-сан, – отвечает она поклоном. – Это Ямада Ясуко. Девушка, о которой я говорила.

Монах смотрит на меня, и я чувствую, как его взгляд словно проникает в самую душу.

– Да, – тихо говорит он. – Вижу метку. Очень сильную. И очень опасную.

– Можете помочь?

– Можем попытаться. Проходите.

Нас ведут в главный зал храма. Здесь царит полумрак, нарушаемый только мягким светом масляных ламп. В центре зала расположена большая статуя Будды, окружённая десятками меньших фигур. Воздух пропитан ароматом благовоний.

– Садитесь. – Монах указывает на циновки, разложенные перед алтарём. – Нам нужно оценить степень поражения.

Я сажусь в позу лотоса, стараясь расслабиться. Впервые за много дней боль практически исчезла. Только лёгкое жжение напоминает о метке.

– Закройте глаза, – говорит монах. – Дышите глубоко и равномерно. Представьте, что ваше дыхание – это река, которая смывает всё лишнее.

Я следую его указаниям. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Постепенно напряжение покидает мышцы, мысли становятся яснее.

– Теперь попробуйте почувствовать связь с тем, кто поставил метку, – продолжает Такэси-сан. – Но не позволяйте ей управлять вами. Наблюдайте за ней со стороны, как за облаком в небе.

Я осторожно тянусь к ощущению связи. Она всё ещё там – тонкая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону Токио. Но сейчас она не тянет меня, не причиняет боль. Просто существует.

– Хорошо, – одобряет монах. – Теперь попробуйте заблокировать её. Представьте, что между вами и связью встаёт стена.

Я представляю высокую каменную стену, которая отрезает меня от нити. На мгновение связь действительно слабеет, становится почти неощутимой. Но потом она пробивается через стену, словно та сделана из бумаги.

– Не получается, – говорю, открывая глаза.

– Попробуйте ещё раз, – мягко настаивает он. – Но на этот раз представьте не стену, а зеркало. Пусть связь отражается от него и возвращается к тому, кто её создал.

Снова закрываю глаза, представляю огромное зеркало. Связь ударяется в него… и проходит насквозь, словно зеркало не существует.

– Тоже не работает.

Такэси-сан хмурится.

– Попробуем другой подход. Представьте, что связь – это верёвка, которую можно перерезать.

Я представляю острый меч, рассекающий нить пополам. На мгновение связь обрывается полностью, и я чувствую невероятное облегчение. Но тут же нить восстанавливается, становясь ещё толще, чем прежде.

– Она слишком сильна, – признаёт монах после нескольких часов безуспешных попыток. – Тот, кто её создал, вложил в неё огромную мощь. Мы не можем её разорвать.

– Значит, всё бесполезно? – спрашиваю, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние.

– Не бесполезно, – возражает Сакура-онна, которая всё это время молча сидела в углу. – Мы не можем разорвать связь, но можем научить тебя ею управлять.

– Как?

– Завтра начнём тренировки. А пока тебе нужно отдохнуть.

Мне выделяют маленькую комнатку в гостевой части храма. Простая циновка на полу, низкий столик и окно с видом на горы. Никаких излишеств, но атмосфера умиротворяющая.

Я ложусь на циновку, укрываясь тонким одеялом. За окном уже стемнело, а в храме царит полная тишина. Впервые за много дней чувствую себя в относительной безопасности.

Но заснуть не удаётся. Как только закрываю глаза, в голову лезут мысли о том, что происходит в городе. О Ханако, которая наверняка волнуется, не понимая, где я. О хозяине «Ракуна», что может пострадать от монстров. О тысячах обычных людей, которые стали жертвами чужой войны.

В конце концов я встаю и выхожу на веранду. Ночной воздух прохладен и свеж, полная луна освещает окрестности серебристым светом.

– Не спится?

Оборачиваюсь и вижу, как ко мне подходит Хаято.

– Слишком много мыслей в голове, – признаюсь я.

– Понимаю. – Он садится рядом со мной на деревянные ступени. – Хочешь узнать последние новости?

– Плохие?

– Очень.

Когда уже будет что-то хорошее?

Он достаёт телефон и показывает новостные сводки. То, что я читаю, заставляет сердце сжаться.

– Он использует хаос, – понимаю я. – Чем больше паники, тем больше власти он получает.

– Именно. А наши источники сообщают, что половина правительственных чиновников уже получили предложения о сотрудничестве от «Танака Групп».