– Именно, – кивает Ибрагим. – Решение любой дилеммы зависит от того, к кому ты пришла за советом.

Джоанна кружится, и прожекторы кружатся вместе с ней. Она поворачивается к Ибрагиму:

– Продолжайте, профессор.

– Ты столкнулась с дилеммой, – говорит Ибрагим. – «Не слишком ли я поспешила? Может ли любовь ударить как молния? Горе мне, я должна знать ответ! Я требую правды! Кого же спросить? Кто поможет мне в этот тревожный час?»

Джоанна заглядывает ему за плечо:

– Ваш друг, полицейский Крис, споткнулся об инвалидное кресло.

Ибрагим оборачивается, чтобы посмотреть. Крис – в данный момент он проходит курс обращения с огнестрельным оружием – рассыпается в извинениях. Ибрагим поворачивается к Джоанне.

– Итак, тебе нужен мудрый совет. Логично было бы обратиться к матери, но ты этого не сделала. Почему?

– Ну, вы же знаете маму, – отвечает Джоанна.

– Знаю, – кивает Ибрагим. – Единственное, что движет Джойс в этой жизни, – твое счастье. Это очень большая ответственность. Одному богу известно, что она может посоветовать, боясь сказать что-то не то и ошибиться. Поэтому мать ты спрашивать не стала. Отца, по понятным причинам, тоже.

– Да, – соглашается Джоанна.

– Потому что он мертв, – добавляет Ибрагим. – Он умер.

Джоанна искренне смеется.

– Поверить не могу, что вы этим зарабатываете на жизнь.

– Но отец мог бы дать мудрый совет, – продолжает Ибрагим. – Он смог бы отличить правду от лжи.

Джоанна кивает и кладет голову ему на плечо.

– И вместо отца ты решила прийти ко мне, – заключает он. – Я тоже старый, все считают меня мудрым – спроси любого, подтвердят.

Джоанна опять смеется. Ибрагим заметил, что люди часто смеются в самый неподходящий момент.

– Итак, у тебя есть вопрос: не слишком ли ты поспешила, правильно ли выбрала? Спросить ли совета у матери, которая запаникует, или у отца, который поймет всю правду, заглянув тебе в глаза? Ты спрашиваешь отца, потому что уже знаешь правду; тебе только нужно, чтобы кто-нибудь повторил ее вслух. Нет, ты не поспешила. Ты нашла любовь и распознала ее с первого взгляда, как распознают алмаз. Такая любовь встречается редко, как «киткат» целиком из шоколада – между прочим, мне однажды такой попался…

– Ибрагим, сосредоточьтесь, – одергивает его Джоанна.

– Когда перед нами стоит сложный выбор, мы всегда обращаемся к тому, кто подтвердит наше собственное мнение, – заключает он. Кстати, насчет «китката» он не соврал, но так и быть, расскажет эту историю в другой раз. – Поэтому ты обратилась ко мне. Пол – замечательный человек, ты замечательная, и сегодня замечательный день.

Музыка заканчивается, как бывает всегда.

– А кого вы полюбили с первого взгляда? – спрашивает Джоанна.

– Этого человека давно нет в живых, – отвечает Ибрагим.

Джоанна крепче его обнимает.

– Так вот почему вы кажетесь одиноким. Вам снова хочется его увидеть.

– Я и сейчас вижу все как наяву, – произносит Ибрагим, и песня Мадонны заканчивается. – На церемонии мы как будто сидели рядом. Пойду посмотрю, не ушибся ли Крис.

Джоанна кивает на толпу гостей:

– Кажется, вас так просто не отпустят.

Ибрагим поворачивается. К нему направляются несколько женщин.

Джоанна целует его в щеку.

– Спасибо, – говорит она.

Ее место тут же занимает Патрис. Она протягивает Ибрагиму руку.

– Вы не обязаны, – произносит Ибрагим.

– Обязана? Я чуть не подралась с подружкой невесты, чтобы с вами потанцевать.

Элизабет разглядывает фотографии на телефоне. Возле очень красивого дома припаркована серебристая машина. Еще она видит кое-что, чего там быть не должно. Дальше следует несколько снимков крупным планом. Снимки весьма убедительные.

– Вы мне верите? – спрашивает Ник.

– Верю, – отвечает Элизабет. К днищу машины крепится черная коробочка. На крупных планах видно, что это автомобильная бомба, явно изготовленная мастерами своего дела.

– Позвольте спросить, а как вы ее заметили?

– Я же занимаюсь безопасностью, – объясняет Ник. – Это моя работа. Проверял машину на жучки.

– И где сейчас эта бомба? – спрашивает Элизабет.

– Сейчас? Да все там же. Думаете, я ее выкинул?

– Вы ее не тронули? Хотите сказать, что под вашей машиной до сих пор действующая бомба?

– Я торопился на свадьбу, – оправдывается Ник и указывает за спину.

Элизабет кивает.

– И если бомба взорвется сегодня – вы же в курсе, что бомбы взрываются? – вас ничуть не трогает, что может погибнуть кто-то из ваших соседей?

– Я живу на Хэмптон-роуд, – отвечает Ник.

Хэмптон-роуд, значит. Большие дома, окруженные большой территорией. Если бомба взорвется, соседи пожалуются на шум, но никто не пострадает.

– И вы не знаете моих соседей, – добавляет Ник.

– Рассказывайте, – говорит Элизабет. – Потом решим, что делать с бомбой.

Ник начинает, но вдруг замолкает. Он нервничает. Элизабет становится любопытно: кого он боится?

Элизабет спокойно сидит и ждет. Обычно это занимает время, но если подождать, то они сами появляются. Капризные дети, непослушные котята, мужчины со своими тайнами. Ее спокойствие рано или поздно передается им, и они всегда сами к ней приходят.

– Об этом знали только двое, – наконец произносит Ник.

– О чем знали только двое? – спрашивает Элизабет.

Ник надувает щеки и оглядывается через правое плечо, потом через левое.

– Расскажите мне все, – велит Элизабет. – Только быстро: жизнь коротка. Ни на что не намекаю.

– Все началось в университете, – говорит Ник. – Мы с Полом…

– Нет, – прерывает Элизабет. – Не настолько издалека. Давайте с этой недели.

– Но тогда вы не поймете… – возражает Ник.

– Нет, – настойчивее повторяет Элизабет. С новичками иногда нужна твердость. Она поняла это с Джойс, хотя теперь та легко сойдет за профессионала. – Начните с заголовка, и, если сумеете меня заинтересовать, открутим события в обратной последовательности. Десять слов, или я возвращаюсь на праздник. – Рано или поздно они поставят известную ей песню.

– Даже не знаю, – говорит Ник.

– Вы уже потратили три слова, – замечает Элизабет и встает.

Ник дотрагивается до ее рукава:

– У нас есть кое-что, что им нужно.

– Так-то лучше. – Элизабет садится.

Оказывается, она не умерла вместе со Стивеном. Элизабет еще жива. Она закрывает глаза и молча извиняется перед мужем: «Я все еще здесь, дорогой. Все еще здесь, хотя тебя нет». Видимо, надо этим пользоваться.

– И что это за «кое-что»? О чем знали только двое?

– Код, – отвечает Ник. – Шестизначный код. Один у меня, и один у моего делового партнера.

– И как зовут этого делового партнера?

– Холли, – отвечает Ник. – Холли Льюис.

– Значит, кто-то хочет получить эти коды?

– Угу. Это очень ценная информация, – поясняет Ник. – Чрезвычайно ценная.

– И где ваш код? – спрашивает Элизабет.

– Я его запомнил, – отвечает Ник.

– И больше нигде не храните?

– Храню, в офисе адвоката в сотнях миль отсюда, – говорит Ник. – Если умру я, Холли получит мой код, и наоборот. Но даже адвокат не в курсе, что мы отдали ему на хранение. Так что единственный способ получить код – залезть сюда.

Ник показывает на свою голову.

– Значит, кто-то хочет убить вас ради кода, который хранится только в вашей памяти? И в памяти Холли?

– Да, – отвечает Ник. – Не знаю, к кому еще обратиться. Полицию нельзя подпускать к Крепости.

– К Крепости? – Все интереснее и интереснее. А Ник еще только начал.

– О боже, – вздыхает Ник. – Звучит глупо, если ничего не объяснять. Давайте я все-таки расскажу все с самого начала. У меня есть компания. Мы занимаемся безопасностью.

– Безопасностью, значит, – говорит Элизабет. «Любопытно. В мире нет ничего опаснее безопасности».

– Наш профиль – холодное хранение, – продолжает Ник. – Знаете, что это такое?

Элизабет не знает, но ей нравится, как это звучит.