Быстрее всех на первую рассылку отреагировали «обиженные». Эти люди пошли в администрацию района, в штаб депутата Барканова, с требованиями «извинений за фамильярное обращение и непозволительную – для высококультурных и образованных жителей Васильевского округа – риторику». Данным обстоятельством не преминули воспользоваться политические конкуренты, описанные в главе 18. И надо сказать, что мы растерялись.

Эта растерянность длилась пару недель, и я уже всерьез подумывал о рассылке личных извинений за проявленное «неуважение», когда, к счастью, стала поступать информация от наших агитаторов о «волшебном эффекте в округе». Пошли позитивные отклики, причем «пошли» в прямом смысле слова. Люди стали приходить в штаб, чтобы лично поблагодарить кандидата Федотова за оригинальное поздравление и посмеяться с ним над стилем обращения. Открытки стали предметом обсуждения с соседями по лавочке и по подъезду. Меня стали узнавать на улице и подходить с рассказами о личной жизни, начиная со слов: «Валерий, здравствуйте, вы прислали мне поздравительную открытку, спасибо, мы от души смеялись всей семьей, а я вот хотела (хотел) рассказать вам…» Мой личный рейтинг в округе сделал рывок, преодолев к середине октября планку в 30 %, а в администрации района появилась нарицательная фраза «ну что там НАШ еще выкинул?».

В итоге дело оказалось в чувстве юмора и собственном тщеславии. Проведенное расследование показало, что недовольных оказалось менее десятка, но это были статусные и известные своей скандальной нетерпимостью (в ветеранской среде) люди, и это был их способ привлечь к себе внимание…

Особое место в агитационно-пропагандистской работе занимала газета «Наш Федотов». На старте кампании мы долго спорили о необходимости и роли такого носителя. Аргументы о необходимости данного агитационного средства не выдерживали никакой критики. Достаточно было спросить своих друзей и соседей, читают ли они партийную литературу, чтобы понять, что в лучшем случае читаются СМИ оппозиционных кандидатов. Апелляция к «Вестнику ЕР» – регулярному партийному изданию в питерской организации, только убеждала меня в том, что я потеряю деньги. Газету обычно «читали» по фотографиям авторов, допущенных на страницы, с целью прикинуть изменения в партийном раскладе и надвигающиеся тренды. Ее активно выкладывали на видимые места во всех районных исполкомах, привозили с собой на партийные семинары и учебу, дарили вместе с грамотами и подарками, но не читали. Я боялся плохой газетой перебить положительный эффект от остальных АПМ.

Я начал бодро отбиваться от предложения выпускать свое СМИ – и добился бы своего, если бы не стал замечать, что ко мне начинают терять интерес с таким трудом подобранные «ресурсы». Интерес медиагруппы состоял в гарантированном бюджетном потоке (а за выпуск газеты полностью были бы в ответе они). Начальник штаба просто не знал других технологий и не понимал, как организовать работу поля, если не иметь регулярно газетного повода, чтобы стучаться в двери жителей. Отказ означал новый поиск ключевых фигур своей команды. Последней каплей стало саркастическое замечание начальника штаба о необходимости отчитываться о работе перед городским штабом, где газета полностью закрывала этот вопрос. Я согласился. Но решил сделать все по-своему – интересную газету, которую будут читать.

Мы решили, что газет будет выпущено четыре штуки. Каждая из них будет посвящена своей теме. На первой странице будет стоять мой авторский материал (к тому времени на «Фонтанке» накопилось достаточно хороших текстов), хорошая картинка. Текст на главную тему пойдет на вторую полосу. Там же мы планировали поставить отчет перед жителями о проделанной работе в округе (по результатам дворовых встреч, общения с общественными организациями, работы общественной приемной). Третья полоса посвящалась новостям из культурной жизни Острова, нашей уличной работе, а четвертая содержала развлекательный блок.

Когда пришли первые материалы, я понял, что в пункт «контроль» надо добавить времени. Тексты шли кривые и безграмотные. И хоть меня клятвенно уверяли, что все ошибки будет править специально нанятый человек (его работа стояла в смете), ни человека, ни откорректированных текстов я не видел. Опять пришлось создавать длинную цепочку, когда материалы переписывались не сотрудниками медиагруппы, а моими старыми знакомыми и ими же вносились грамматические, орфографические и стилистические правки. Это был поток халявы с большой буквы, где мелочи и недоработки превращали дорогостоящий продукт в туфту – если бы не мое вмешательство в процесс, который порядком начал надоедать.

Ко второму выпуску стало понятно, что две полосы дублируют материалы из штабов других кандидатов, а сама газета полностью совпадает (по шрифтам, верстке и набору текстов) с региональными предвыборными СМИ. То есть одна и та же газета повторялась в 5–6 вариантах в соответствии с пухлым портфелем клиентов медиагруппы. Это был отличный маркетинг, но дерьмовая работа на достижение нужного мне результата. Мы спасались оригинальными текстами в начале и интересными проектами внутри – это был сизифов труд: переделывать чужие тексты почти полностью и еще платить за это деньги. (Все газеты можно посмотреть в конце главы.)

История с выпуском газеты практически полностью повторилась при подготовке номера журнала «THE Chief». Идею с публикацией в журнале и фотографией на обложке выдвинули медийщики. Как обычно, возможность получить фото на обложке журнала и развернутое интервью внутри было подано как очередной «пацанский подгон», а на деле спецпредложение цены было обусловлено лишь сложившимися внутренними обстоятельствами (кто-то отказался от зарезервированного места). Идея мне понравилась, но в голове нарастал когнитивный диссонанс. С одной стороны, мне страшно хотелось попасть на обложку глянцевого журнала (а кому не хочется???), с другой – я сомневался в эффективности предстоящих больших затрат.

В итоге опытные люди подыграли моему тщеславию, предоставив следующую аргументацию: якобы вся наша кампания была сфокусирована на людях среднего и невысокого достатка. Успешные и самодостаточные люди, живущие в собственном мире, остались не охваченными. Даже физически к ним сложно было добраться. Их типичная среда обитания «дом – машина – салон – спортклуб – дача» не предусматривала встреч со случайными и ненужными людьми. И журнал был как бы дорогой к их закрытым сердцам и душам. Так мы решили, что тираж будет распространяться по элитным домам, салонам, клубам и ресторанам. Обложка должна была привлечь внимание, а адаптированный под публику материал – вызвать уважение и признание «своего человека».

Дальше начался ад. Никто не понимал, о чем говорить с такими людьми и чем история Валерия Федотова может быть им интересна. Штаб состоял из «пролетариев», и во время подготовки текста это проявилось по полной программе. Люди с разных планет должны были придумывать, как друг другу понравиться – при начальном отсутствии интереса по умолчанию. Дело дополняли убогие фотографии, на которых я выглядел «зализанным пиджаком» – притом что медийщики, которые на этот раз отвечали еще и за фотографа, уверяли, что это лучшее фото в моей жизни. Уровень счета должен был подтверждать, что я участвовал в фотосессии лучшего специалиста всех времен и народов. Ситуацию спасли мои старые снимки, сделанные Сергеем Богомяко – классным мастером и отличным человеком, а интервью написали друзья.

Я помню момент, когда несколько тысяч номеров привезли к нам в штаб. Разглядывали эту диковинку с блестящей обложкой всем хором. Каждый пытался урвать себе номер на память, я закинул несколько коробок в машину и до сих пор периодически их раздаю своим партнерам и коллегам. Особенно сильно это действует на иностранных партнеров. Журнал, «Единая Россия», Путин – гремучая смесь, открывающая дорогу к сердцам самых скупых банкиров и производителей. Я фотографируюсь с ними в дорогом костюме со значком с медведем, кто-нибудь держит в руках журнал со мной на обложке.