Вот здесь и наступило время той самой «агитации и пропаганды». В районе нет тем для «актуальной повестки», сказали мне в первый раз, когда я пришел просить помощи. Мы не выиграем кампанию на выкапывании скелетов из шкафов – подтвердили большие партийные начальники. И протянули инструкции.

Проблемы на территории подразумевают наличие предыстории – кто-то сработал плохо или не сработал вообще, отчего проблема и обозначилась. Решать проблему – значит делать тайное явным и признаваться в косяках собственноручно отобранных и одобренных сотрудников, то есть все равно оказываться виноватым. Но это не так страшно. Самое неприятное – прочитать о проблемах своего района в СМИ. Попал в СМИ – лишился работы. Даже если СМИ призваны оказывать помощь. Даже если обратная связь снимает градус напряженности. Логику районных чиновников не переделать: СМИ – это конец карьеры, почти всегда. Ведь «Фонтанку», РБК, ЗакС. ру читают в Смольном и выше. Нерешенная проблема, масштабированная объективами телекамер, – подстава политического руководства на всем протяжении вертикали. Авторитет нашей власти, как известно, держится на отсутствии критики власти и вовремя найденных вредителях.

Назначать крайних в условиях постоянно меняющегося силового дискурса (честно передрал словосочетание у Пелевина) желающих не было, поэтому большинство районов не имело проблем, а большинство кандидатов – реальной повестки. Единственный лозунг, с которым кандидатам было положено ходить в народ, провозглашал принцип победы добра над злом: мы боролись за все хорошее против всего плохого, при этом набор «плохого» ограничивался исключительно деятельностью оппозиции. Так это выглядело на экране. В реальности «плохие» и «хорошие» вели сепаратные переговоры, договаривались о субподряде на «мочилово» нужного противника в обмен на кресло председателя профильного комитета ЗакСа и не чувствовали вины перед избирателями.

Однако даже из этих суровых правил «молчание равно карьера» оказались исключения: иногда проблемная повестка нужна, чтобы прощупать меру и степень предстоящей беды. Вот так и меня решили использовать в качестве наживки на больной теме нехватки муниципальных детских садов в городе. Вернее, я оказался в нужное время в нужном месте. Так я стал героем спасения детского сада № 25, расположенного по адресу Университетская набережная, дом 5, существующего по этому адресу с 1945 года и выселяемого арендодателем. Помещение сдает в аренду Российская академия наук, возглавляемая, по счастливому совпадению, заслуженным нобелевским лауреатом Жоресом Алферовым. Я на самом деле получил бинго, потому что это был не только большой политик, но и депутат КПРФ в Госдуме, которого можно было критиковать в период выборов по определению – как политического конкурента. Оставалось решить главную проблему – публично втянуть Алферова в эту историю и прочно связать его имя с решением о выселении. Операция «спасение» казалась предельно простой: государственное предприятие, возглавляемое коммунистом Алферовым, то есть получающее деньги из бюджета РФ, пытается выселить государственное дошкольное учреждение с 85 детьми на улицу! Была организована информационная волна в городских СМИ, стартом которой явилось открытое письмо, опубликованное в газете «Коммерсант». Вот оно (см. с. 72).

Первые публикации и интервью охватили более полутора десятка печатных и интернет-изданий, два федеральных и три городских телевизионных канала. Это был первый медийный успех. Неожиданно РАН помогла нам, отреагировав традиционным для власть имущих способом – то есть не отреагировав вовсе. Ответственный руководитель, подписавший распоряжение о выселении, стал недоступен для прессы и администрации района, сначала «срочно уехав в командировку на пару недель», а затем «ушел в отпуск» – и все время он классически сидел у себя в кабинете, о чем меня исправно информировали родители выселяемых детей – сотрудники РАН.

История реального спасения детского сада стала ключевой в повестке начала избирательной кампании, и ее хватило на весь сентябрь. Закончилась она неожиданно. Через 14 дней после старта мне позвонили и попросили «прекратить раздувать проблему», а также «не решать вопрос собственного пиара за счет администрации». Позвонили, разумеется, из того же кабинета, откуда дали в свое время отмашку. Я так хорошо делал свою работу – а к тому времени в проблему, кроме всех СМИ, уже включился аппарат уполномоченного по правам детей в Петербурге, 2 комитета городской администрации, информация была размещена на федеральном сайте «ЕР», и мы всерьез обсуждали возможность вынесения вопроса на заседание Госдумы через депутатов «ЕР», – что «создал угрозу», по мнению администрации, самой администрации, «выставив ее как неспособную самостоятельно решать такие вопросы». Что это: «шаг вперед, два назад» или банальная ревность к успехам, мне предстояло выяснить в будущем.

Следующую «помощь по повестке» я получил за 10 дней до дня голосования. Было принято решение о возврате всем жителям района так называемой «13-й квартплаты» за 2010 год. Я просил и настаивал на этом в течение 4-х месяцев, используя все имеющиеся в моем распоряжении средства: от еженедельного напоминания о вопросе главе района до публичных обращений к губернатору и вице-премьеру. Понятно, что на проблемном безрыбье история с квартплатой, как и тема ЖКХ, ценилась нами на вес золота.

Цена вопроса равнялась примерно 25 млн рублей, это не была гигантская сумма, и я упорно настаивал, что район должен отдать деньги плательщикам сам, без лишнего суда и следствия.

Тема находилась в топах СМИ и поднималась практически на каждой дворовой встрече. Надо было быть полным главой района, чтобы три месяца не ловить голыми руками рыбу, плывшую тебе в руки. В итоге ощущение назревавшей в Питере народной истерии плюс мои бесконечные уговоры и напоминания сделали свое дело – глава решил деньги вернуть по предложенной мной схеме. Я радовался как ребенок, предвкушая, как я буду заходить во дворы и сообщать эту радостную новость. Три ха-ха. О своем решении глава сообщил мне в четверг в конце рабочего дня по телефону. Сразу же была размещена новость на «Фонтанке» о «принятом главой решении» – и ни слова обо мне. В пятницу весь район уже был заклеен объявлениями управляющих компаний о том, что они возвращают средства сами. Я пролетел как фанера над Парижем со своей ролью «народного героя» – воспользоваться результатами работы собственного штаба оказалось невозможно. Пикантность ситуации придавали те самые дворовые встречи, на которых мне предъявляли, что я пытаюсь присвоить себе в заслуги решение районной администрации.

Но это было потом. А с середины сентября по конец ноября я остался без реальной возможности решать актуальные проблемы и занимался всякой информационной шелухой, празднуя дни района и развешивая воздушные шарики над машинами. Всяческие попытки выйти на повестку наталкивались на ожесточенное сопротивление.

Масла в огонь добавляла начавшаяся, наконец, региональная избирательная кампания партии «ЕР» в Петербурге. На дверях появились таблички с надписью: «Просьба беспокоить» (гениальное творение московских рекламщиков), и районная администрация страшно обрадовалась возможности переводить народное недовольство на единый телефон горячей линии.

Вот так надо работать, говорили мне в администрации после всех бесполезных попыток убедить районное руководство отказаться от принципа «за все хорошее» и взглянуть правде в глаза.