– Сейчас вернусь, – пообещала инспектор.

Через десять минут она, одетая примерно так же, как старшая дочь, шла рядом с Ромеро. Они несли почти одинаковые коробы со снастью и удочки. Всходило солнце, а холод стоял такой, что изо рта вырывался пар.

– Не ожидала, что ты придешь, – призналась Джоди.

– И я тоже, – откликнулась Эшли, и ее мать не могла не засмеяться.

– Ты совсем как Мила! – воскликнула она. – Похоже, умничать – это у нас семейное.

Когда они подошли к ручью, первые лучи солнца пролегли через луг и позолотили воду. На глубине можно было рассмотреть сонную форель: несколько рыбин чуть извивались в воде на манер притопленных надувных игрушек.

– Она знает про меня?

– Кто, Мила?

Эшли кивнула и наклонилась, возясь с леской.

– Пока нет. Думаю, мы могли бы просветить девочку за едой. Приготовим форель, сядем вместе за стол и расскажем. – Джоди тоже занялась своими снастями.

Эшли улыбнулась, но вид у нее был грустным. Казалось, ей не по себе. Джоди не знала, что сказать, и потому промолчала.

– Тридцать лет – это очень долго, когда хранишь тайну, – наконец прервала затянувшееся молчание Эшли.

– Да, так и есть.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, Джоди.

– Конечно, говори. Что такое?

– Когда Департамент шерифа проводил поисково-спасательную операцию, мы прочесывали лагерь террористов, а часть людей отправилась на луг у горячих ключей. Я была как раз в этой группе. На самом деле нас всего двое и было: я и еще один парень-волонтер, из пожарных. Мы искали Генерала.

Джоди почувствовала, как стынет в жилах кровь, но попыталась не выдать своих чувств.

– И что?

– Я отослала волонтера обратно, когда нашла мужской ботинок, – продолжила Эшли. – Сказала ему, что мы тут закончили, а потом вернулась одна, чтобы повнимательнее все обследовать.

– Какой ботинок? – переспросила Джоди, изображая беззаботность, и забросила удочку.

– Который в капкане остался.

Теперь женщины ненадолго встретились взглядами. Джоди не смогла удержаться и поморщилась.

– Я старалась защитить… – Эшли помолчала, глядя в сторону, – защитить тех, кто мог тоже знать, что Генерал оказался в ловушке. В прямом смысле.

– Понятно, – кивнула инспектор.

– От него почти ничего не осталось. Ботинок был пустым: наверное, волки вытащили ногу и съели. Но я все равно его закопала.

– Не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь, – пожала плечами Джоди.

– Потому что неподалеку я нашла еще вот это. – Эшли полезла в один из карманов жилетки и достала приметную фляжку из-под виски. – Там явно раньше был «Мертвец». Во всем мире я знаю только одного человека, который пьет эти помои. А в лагере террористов даже близко ничего похожего не было. Ни одной бутылки.

– Это хороший виски, – запротестовала Джоди. – Наверняка его многие пьют.

– Это ужасный виски, – возразила Эшли.

– Дело вкуса.

– Я отослала пожарного, потому что некоторые тайны нужно хранить всю жизнь, – пояснила помощник шерифа. – А некоторые – всего тридцать лет.

Джоди молча стояла напротив и не знала, что сказать.

– На твоем месте я бы тоже не стала спасать мерзавца, – заверила Эшли, подошла ближе и утешающе положила руку на плечо Джоди. – Он ведь пытался прикончить мою сестру и мать, верно?

Инспектор снова встретилась с ней взглядом и поняла: эта женщина сохранит ее тайну. Ее дочь. Дочь, которой можно доверить что угодно. Даже собственную жизнь.

– Как думаешь, ручей тут не слишком узкий? – спросила инспектор Луна, переводя разговор на рыбалку. – Может, нам больше повезет, если мы пойдем во‑он в ту сторону? Там, выше по течению, есть участок пошире.

– Думаю, ты права, – согласилась Эшли.