В основном, личный состав, невзирая на должности и звания, откатывал в сторонку технику, чтобы огонь не перекинулся на самолёты.

А многократно повреждённые провода не давали возможности даже попросить помощи. Послать нарочного догадались лишь утром, до этого пытались решить проблему своими силами.

* * *

В замке Вольфсбург главы родов утром первым делом подняли бокалы за успех кампании, после чего ситуация повторила аналогичную у артиллеристов. Разница была лишь в том, что родовитым аристократам невместно бегать без штанов, но в камзолах Кто-нибудь грубый, но веселый, мог посоветовать забить бедолагам чопики в технологические отверстия, но экспертов такого уровня поблизости не нашлось. Лекари и целители облегчить течение болезни не могли, но хоть имелись слуги, вступившие в безнадёжную борьбу за чистоту исторического здания.

Успехов им удалось добиться, только когда всех больных переместили в любимый бассейн графини Бартенслебен, благо хозяйка с детьми отдыхала на Сицилии. В бассейне сначала спустили воду, а потом наладили проточный режим, чтобы пострадавшие мылись примерно с той же скоростью, что и пачкались.

Трупы магов ещё не обнаружили. Только один из замковых котов проскочил по карнизу в запертую изнутри комнату, прошел по ковру, брезгливо принюхался, взъерошив усы. У крови не самый приятный запах.

* * *

Надо отдать должное франкам, о постигших их несчастьях главком узнал достаточно быстро. И столь же оперативно решил вопрос, что делать. Главным при решении стали не какие-то доводы «за» или «против», а всё та же знаменитая на весь мир франская спесь.

— Давайте разобьём русских, пока не вся армия обгадилась, — произнёс Генрих Кауфман, — а потом будем разбираться с мелкими проблемами. Я пойду делать вызов. Они, конечно, струсят, но хоть напугаю сильнее! Может, их тоже прослабит?

Не зря, ох, не зря боялись Генриха Кауфмана и враги, и друзья! Впрочем, какие могут быть друзья у человека, начинавшего карьеру ещё в армии Фридриха Великого. Сильные маги при желании могут жить очень долго. Точный свой возраст Кауфман и сам уже забыл. Немного больше трёхсот. Три раза он исчезал, омолаживался (и пусть целители считают, что это невозможно в принципе) и появлялся под видом собственного внука. Правнуку было бы затруднительно вернуть наследство «прадеда». Впрочем, Генрих не исключал, что раньше или позже природа возьмёт своё, доведя несовершенное человеческое тело до полного износа.

Однако Кауфман был астральщиком. И очень надеялся, что единственным. Поэтому детей не имел никогда. Зачем плодить конкурентов? Умеющий ходить в астрал имел столько преимуществ, что Генрих даже не брался их сосчитать. Овладение знаниями противников — недостойная внимания мелочь. Важнее другое: с каждой поглощенной сутью увеличивался объем и плотность астрального тела. Плотность, правда, росла незначительно, но курочка по зёрнышку клюёт. А ещё важнее, что астральщик, в принципе, может менять тела. В молодости, придя к такому выводу, Кауфман немедленно бросился бы экспериментировать. Тогда он был слишком тщеславен и авантюристичен. А оценить риски? Чтобы захватить чужое тело, надо было войти в астрал, вытащить туда здорового молодого человека, поглотить его и войти не в свою, а в его оболочку. Всё, кроме последнего пункта, Генрих проделывал неоднократно. С последним же возникало слишком много вопросов. Как заставить оболочку себя принять? Подчинится ли она захватчику? Не приглашённому хозяином, в дальнейшем проигравшим схватку, а тому, кто победил «снаружи» и рвётся внутрь без приглашения? И самое главное? Сохранит ли он в новом теле свои способности и умения? Вроде должен, но рисковать не хотелось.

В молодости… Да что, в молодости⁈ Уже почти в зрелости он додумался написать учебник астральной магии! Более того, издал его, хоть и мизерным тиражом! Надо же догадаться — решил учить конкурентов! Когда поумнел, бросился изымать столь важный манускрипт из обращения. Времени убил немерено, и всё равно не один экземпляр гуляет по свету. Впрочем, возможно, давно все сгорело в печке или использовано в туалете. Кто там будет продираться через заумь терминов, половину которых Кауфан изобрел?

Именно из-за своих астральных способностей Генрих и рвался в поединки. Отличная возможность спокойно поглотить суть сильного мага под приветственные крики толпы. Ну и некоторая вероятность получить новое умение. С каждым разом всё меньшая.

Но… Любой, кто нанимал Генриха, знал: поединок — обязательное условие. Без каких-либо обязательств, связанных с результатом, но обязательно до смерти. Правда, уже давно никто не соглашался.

Кауфман взял белый флаг и, в сопровождении Мюллера и Мерца отправился на переговоры.

— Ну что, — сказал он вышедшему навстречу парню, — найдется среди русских хоть один смелый человек, готовый принять мой вызов на поединок?

И к своему удивлению услышал:

— Почему бы и нет? Давайте обговорим условия.

* * *

Шестёрку охранников Котэ обнаружил в столовой. Конечно, Сапишвили не чета Харзе, да и до Паши Долгорукого далеко, но перестрелять расслабившихся увальней проблем не составило. Не бойцы, только пленных охранять и способны! Кандальники таких вертухаями зовут. Прежде чем идти в подвал, обежал весь дом. Ганс не похож на героя, но вдруг солгал в последний момент? Не хотелось подставиться по-глупому. И только потом спустился в подвал.

Девушка обнаружилась в самом дальнем конце. Сначала нашлась мощная стальная дверь, которую Котэ просто растворил, прибегнув к семейной магии, а уже за ней…

В комнате, пристегнутая цепью к толстому кольцу в стене, на матрасе лежала обнаженная… Наверное, когда-то это было девушкой. Молодой и, наверное, красивой. Сейчас это был измождённый кусок искалеченного мяса. Всё тело, от пяток до макушки, покрывали шрамы. Тонкие, почти незаметные; и толстые, бугрящиеся шмотками неправильно сросшейся плоти; старые, заросшие; и совсем свежие, практически ещё раны. На всём теле ни одного кусочка не изуродованной плоти больше десятирублёвой монеты. Её, действительно, резали. День за днём, месяц за месяцем, год за годом.

Таня

Котэ открыл наручники и вытащил лечебные артефакты, сразу израсходовав три. Лицо не то, чтобы порозовело, но хотя бы ушел жуткий синюшный оттенок.

Подняв невероятно лёгкое тело, Котэ перенёс беднягу на кухню. Нашел куриную тушку, поставил вариться. Отнёс девушку в ванну, аккуратно, стараясь не тревожить свежие раны, помыл. Впрочем, раны уже немного затянулись. Три артефакта, всё-таки!

Перенёс обратно. Положил на кушетку. Притащил из подсобки пуховое одеяло и подушки. Укутал одеялом, сунул подушки под ноги. Слил готовый бульон. Но как кормить, если она не приходит в себя?

Ещё никогда Котэ не чувствовал себя настолько беспомощным. Он, большой сильный мужчина, не знает, как помочь беззащитной изуродованной девушке! Доставить к врачу — не на чем. Накормить? Как? Проходил же курсы тактической медицины. Раны огнестрельные, резаные, колотые, переломы, вывихи, растяжения. А как кормить больного, который отказывается есть⁈ Переливание крови? Из себя? А какая у неё группа? Была бы у Котэ первая, можно бы и попробовать. Но у него третья! И это, вообще, по теме[1]? Заливать бульон в желудок через трубочку? А куда её пихать? Вроде в нос. Или в рот? И как при этом не навредить? Лечить? Есть ещё три артефакта. И свои силы, конструкты он знает. Но магическое лечение использует ресурсы организма. А у неё их и так осталось фиг да ни фига. Чтобы восстановились, надо есть. Как её накормить⁈

В полном отчаянии бросил общеукрепляющий конструкт. Что-то же надо делать! Девушка открыла глаза, взгляд постепенно сфокусировался на Котэ. Зрачки резко расширились, и она шарахнулась от него. Попыталась шарахнуться, тело едва дрогнуло.