В ближайшее время опасаться нечего. А там война план покажет.

Пока надо развивать экономику. И где-то брать людей. Это только кажется, что переезжает много. На самом деле, мизер. Сейчас, в зиму напрягаться с этим не стоит, а на следующий год нужен глобальный прорыв. Нужны сотни тысяч! Вот только где их брать? Ладно, откроются заводы, появятся рабочие места, будет, куда людей приглашать. Создадим условия, даже свердловские десять раз подумают, надо ли возвращаться в княжество. Курилы испокон века так заселялись: приехал человек и остался. Понравилось. Вот и будем делать, чтобы нравилось.

И вообще, всё на хрен до утра! Ночью человек должен отдыхать! Жаль, что Надюха где-то шлёндрает!

[1] Хоббихорсинг — современный вид спорта: «езда» на палке с лошадиной головой. Лошадиная голова у палки, а не у спортсмена, спортсмен отлично обходится без головы. Кто в три года не наигрался в коняшек, имеет хорошие шансы наверстать.

Глава 12

Тень скользила по просторному коридору в лунном свете, проникавшем сквозь неплотно задёрнутые шторы. Невидимая, неслышимая и неосязаемая. На мгновение возникла у распахнутого окна. Исчезла… Смазанным силуэтом мелькнула у статуи греческого бога… Настолько легкая, невесомая, что магический щит не среагировал. Открывающаяся дверь, обязанная при попытке проникновения издать какофонию не самых приятных звуков, даже не скрипнула. Тень юркнула в щелку, подкралась к кровати… После секундной задержки осел на пол сброшенный плащ, а теплое от движения тело нырнуло под одеяло и оказалось в мужских объятьях. Губы нашли губы…

— Так нечестно, — сказала Надя через полчаса. — Ты не должен был проснуться, пока не стало бы поздно. Это должен был быть сюрприз!

— Я не проснулся, — шепнул Тимофей. — Сюрприз получился!

— Рассказывай! А кто схватил меня прежде, чем я успела…

— Это естественная реакция тела на твоё появление.

— И на кого ещё твоё тело так реагирует⁈

— Только на способных пройти сквозь щиты, не переполошив весь остров. Не строй из себя ревнивую суку. Давай лучше я тебя поцелую!

— Так я же сука! Ну, давай…

— Но не ревнивая, — и снова губы накрывают губы…

А через час… Или два… А может, и три… Кто в такие моменты следит за часами?

— Как ты думаешь, — спросила Надя. — Ради чего я подняла на ночь глядя самолёт, мчалась по ночному Кунаширу, пробиралась через твою охрану…

— Мне кажется, я угадал. Или ты просто хотела поговорить?

— Вообще-то, поговорить. Но ты угадал, — девушка вздохнула. — Просто утром нормально пообщаться не дадут. Дела, бумаги…

— Какие бумаги?

Надя прыснула:

— За две декады я получила сто пятьдесят три письма с предложением совместного бизнеса. Ни одного по делу. Даже продавать участки на Луне предлагали! Это ведь твоя идея была? Вот!

— Не так много…

— Ещё двести одиннадцать возмущенных требований с уважением относиться к традициям и немедленно передать род мужчине. Восемьсот два приглашения на романтическое свидание в уединённых местах. И семь тысяч сто тридцать четыре предложений руки и сердца. Что ты смеёшься? Итого меня позвали замуж восемь тысяч триста раз.

— То есть, бизнес предлагают закрепить через брак, а передавать род именно написавшему?

— Точно! Можешь начинать ревновать!

— Интересно, хоть один написал о любви? Типа «я встретил Вас, и всё былое забыл, включая восемь жен…»? Хотя бы ради приличия?

— Почему восемь?

— В размер хорошо помещается.

— Триста тоже помещается…

— Что, и турецкий султан отметился?

— Не знаю, у меня есть специальные люди, которые читают эту галиматью и решают, что оставить без движения, а что передать в отдел почтового хулиганства, чтобы полиция разбиралась.

— И много осталось без движения?

— Думаю, ни одного, — Надя пожала плечами, при этом грудь колыхнулась так, что девушка еле успела договорить, — они же тоже не читают…

— С тобой ни о чём нельзя говорить серьёзно, — сообщила она, отдышавшись. — Любая тема заканчивается одним и тем же. Как девчонки вообще с тобой общаются⁈

— Какие девчонки? — не включился Тимофей.

— Хотене, Машка… И прочие?

— У меня только на тебя такая реакция.

— Это ненормально, — Надя провела пальчиком по его груди. — Надо будет проверить твоё здоровье. Или хрен с ним? Пусть останется, как есть?

— Не надо меня сдавать в поликлинику на опыты, — жалобно захныкал Тимофей. — Ты о чем-то хотела поговорить. Давай, пока есть пара минут.

— Пара минут? А-а-а-а, мой господин уделил мне целых две минуты! Ладно. Там Хота притащила ребёнка. Слышал уже?

— Слышал. За три года закончил с отличием реальную гимназию, любой движок может перебрать с закрытыми глазами, и всё такое…

— И видит магию.

— Видит, но странно.

— Вот! Может разглядеть только готовые заклинания. Чужие, поскольку своих нет. Ни источников не видит, ни конструкций, ни силовых линий. Просто: есть магия или нет. Видел щит Хотене, как кулаки окутались силой. Как палка «светилась», когда её пихали в нужное место. А сколько там магии, много это или мало — парень не знает.

— Странно.

— Странно, — согласилась Надя. — Ты его ещё не видел?

— Нет, все никак не пересечемся.

— У него сосредоточие словно через мясорубку прокрутили, потом из фарша слепили котлетину и засунули на место. И это сделано умышленно. Кто-то создал заклинание, делающее человека магическим уродом.

— Весело, — присвистнул Тимофей. — Как он вообще выжил? Как давно было воздействие?

— В раннем детстве.

— Значит, ставили эксперименты. Прикончить младенца можно и без таких сложностей.

— И не добили. Парень очень сильный.

— А восстановить его можно?

— Скорее всего, да. Той силы, что мог бы, он не наберёт, но на уровень моих покойных братишек выйдет.

Тимофей приствистнул:

— Это кем же он мог вырасти?

— Сильнее тебя! Но не факт, что Леша захочет восстанавливаться. Это будет долго и больно. Очень больно.

— Пусть сам решает… — Тимофей встал, надел халат. — Парень заслуживает права считаться взрослым, хоть ему и тринадцать. Петечка наоборот.

— Кстати, о Петечке, — Надя тоже поднялась, огляделась.

— В шкафу есть твоя одежда, — подсказал Куницын.

— Плевать, — девушка накинула его футболку. — Ты заметил, что он повзрослел?

— Я его видел пять минут. Клеил обои с пацанами.

— Вот так стараешься, стараешься, а он даже не глянул! Мы с Дашкой рискнули, развиваем Петечке источник. Точнее, я развиваю, а Даша окружает мальчика заботой и вниманием. Мама, сестра и жена в одном флаконе. Что так смотришь, полноценная жена! В общем, не знаю, что именно сработало: любовь и ласка, половая жизнь или магические экзерсисы, но года на два-три Петечка в развитии продвинулся. И если так дальше пойдёт…

— Через годик станет нормальным?

— Скорее, через пару, процесс должен замедлиться. Но с шестнадцатилетним можно уже общаться, как со взрослым.

— Здорово!

Надя села в кресло, закинув ногу на ногу:

— А ещё я вытащила из нашей библиотеки одну редкую книжку. Оригинал, копий не существует!

— В библиотеке Нашикских есть книги, о которых ты не знала? — удивился Тимофей.

— Я о ней знала. Но не интересовалась. Там речь идет о родовых способностях, связанных с астралом. В частности, — Надя сделала глубокий вдох и в упор посмотрела на Харзу, — о способности выдернуть суть человека из его тела, затащить в свою астральную оболочку и впитать в себя, мгновенно усвоив его знания и навыки.

— И? — приподнял бровь Тимофей. — Не к тому ли ты ведешь, что я Барчук, сожравший Харзу?

Девушка покачала головой:

— Нет, я веду к тому, что ты Харза, сожравший Барчука. Там описывается такая возможность. Но я бы не стала тебя провоцировать только ради того, чтобы показать, какая я проницательная. Там много написано по этой способности. При желании она может приносить пользу, а не вред. Думаю, Барчук ей практически не владел. Тебя ведь убили? Там, где ты был раньше?