— Если бы было с чем идти в суд, никто сюда не приехал пальцы гнуть и сопли на кулак мотать. А не выкупить своих людей — удар по репутации ещё выше.

— Так они ж сами подставились!

— Не совсем сами. Они ж не дураки. Стиль переговоров, наверняка, сверху подсказали. На основе наших психологических способностей. Ты — военный, я — мальчишка. У тебя пиетет перед начальством, у меня — перед взрослыми. Могло и сработать. Только сложно это, давить силой и при этом не пересечь грань оскорбления. Особенно, если не знаешь, что мы только предлога и ждём. Вот и сорвались от неожиданности, когда я влез. Даже не сообразили, что не зря сижу у стеночки и не отсвечиваю. И теперь Оболенскому деваться некуда.

— А зачем деньги свердловчанам передавать?

— Почему нет? Так и так через них технику закупаем. А Михал Антоныч пусть покумекает, стоит ли с Ильиной бодаться. Она же не просто Оленька безфамильная, но и Свердлова в девичестве.

— Блин, — покачал головой Сергей. — Вот где ты этого набрался? Я, вроде, вдвое старше, и жизнь повидал, а без твоих инструкций напортачил бы сегодня… У казаков тоже давить будем?

— Зачем? — удивился Тимофей. — Там же нормальные люди. По крайней мере, искренне на то надеюсь в свете агентурных данных. А мы им хорошие новости везём. Если конечно, Бивень не напутал с местом. Но будем надеяться на лучшее! С другой стороны, нас-то там точно не застрелят. Разве что вилами в печенку ткнут.

Малыгин сглотнул и уставился в окно. Наверное, представляя, как грязный металл пробивает тонкую ткань формы, прокалывает кожу и, раздвигая мышцы, пробирается навстречу всяким полезным внутренним органам. Вроде и кадровый, а фантазия как у гуманитария!

Всё раньше или позже кончается. После Майкопа скорость пришлось сбросить: по обеим сторонам трассы сплошной стеной пошли дома. Границы поселений сливались, отслеживаясь только по дорожным знакам. Белый треугольник с красной полосой и надписью — закончился Подгорный. Такая же, но без полосы — начался Шунтук. Километрах в двадцати от Майкопа, подчиняясь указателю, ушли налево, и Харза сбросил скорость до разрешённых тридцати, удивившись: по тому миру привык к четным ограничениям. Сорок километров в час, двадцать. А чтобы тридцать — не помнил такого. Впрочем, за то время, что он мотался по миру, всё могло измениться. Да и какая разница!

Остановились у одноэтажного белёного по штукатурке здания, обнесенного ржавым забором с настежь распахнутыми воротами. На самой обычной деревянной двери красовался лист фанеры с надписью манерными буквами с завитушками: «Станичный атаман». А ниже фломастером от руки: «Дома ищите, курвьи дети! Но в очередь!».

Тимофей вылез из машины, огляделся. Через дорогу парк. С трех сторон дома. Внутри забора ещё одна постройка, ангар или гараж. У закрытых ворот стоит желтый бульдозер на спущенных колесах и горка чурбаков. Людей не видно.

А вот их увидели! И пяти минут не прошло, как из прорезанной в воротах гаража дверцы появились трое звероватого вида мужиков в промасленных грязных комбинезонах. У забора возникли подошедшие с разных сторон четверо в обычной одежде. Джинсы или полотняные штаны, ботинки, из казацкого только бешметы, да и те укороченные. Ещё один, парень лет двадцати, прискакал по дороге. На коне.

— Здравы будьте, люди добрые, — повел речь статный мужчина лет пятидесяти с фактурным чубом. Видимо, старший. — Кто будете, с чем прибыли?

Звучало это как: «За каким хреном припёрлись, чудаки?», с заменой последнего слова на что-нибудь покрепче.

— Что, не нравимся? — прищурился Тимофей. — Так мы не золотые червонцы, всем нравиться.

Можно и промолчать, конечно. Но таким ухарям пальцы в рот лучше не класть.

— Ты, паря не кипеши… — начал старший, но его сосед справа кивнул на вылезшего из машины Малыгина:

— Это ж командир с авиаполка! Зуб даю!

— Петьку кликните, — скомандовал чубатый.

Молодой развернул коня, залихватски свистнул и помчался по улице.

— А чего меня звать, — из калитки гаража неторопливо вышел совершенно квадратный мужичок. Вот реально поперёк себя шире. Проще перепрыгнуть, чем обойти.

— Опаздываешь, — нахмурился старший.

— Куда? — скривился Петька. — Не выходить же к гостям чушкой замызганной, — он покосился на работяг и повернулся к Малыгину. — Здравия желаю, господин полковник!

— Брось, Петро! — улыбнулся Сергей, шагая навстречу. — И я уже давно не полковник, и ты не на службе.

— Как скажешь, Сергей Трофимыч! — Петка сделал шаг вперёд и облапил бывшего командира. Аж кости затрещали. — Какими судьбами к нам? Да! Это атаман наш, Емелька Сагайдачный.

Малыгин выбрался из объятий и принял торжественный вид:

— Позвольте представить моего спутника: владетельный князь Куницын-Ашир, Тимофей Матвеевич!

— Ну ни хрена ж ты взлетел, командир! — присвистнул Петро. — Я даже боюсь подумать, кто ты теперь такой, если водилой у тебя целый князь! Да ещё владетельный!

Все дружно заржали.

— Да мы не гордые, — сквозь смех выдавил Тимофей. — Машина что, я и в морду могу по рабоче-крестьянски. Со всей, так сказать, пролетарской страстью.

— Петь, пробовать не советую, — предупредил Малыгин. — Лось против Харзы минуты не стоит.

— Серьёзно, — «квадратный» с уважением посмотрел на Тимофея. — Не, я против Лося не боец!

— Ладно, пошли в контору, побалакаем, — махнул рукой Сагайдачный. — Петро с нами. А вы, — мужикам в комбезах, — работайте. А то опять все стулья мазутой перемажете!

— Так с чем приехали? — вернулся к началу разговора атаман, когда все расселись вокруг стола и обзавелись эмалированными кружками с чаем.

— У вас дети с полгода назад не пропадали? — спросил Тимофей. — Нашли мы ребёнка. Думаем, с вашей станицы. Но не уверены.

Казаки переглянулись.

— А было ведь! — сказал рыжий Гришка. — По весне у Кореловых хлопчика черные увезли. Играл на околице, схватили и в машину. Пока завелись, их и след простыл. По трассе потеряли где-то.

— Факт, — кивнул атаман. — И мы искали, и из войска, и менты. Да толку… Неужто, нашёлся? Надо Ерофея кликнуть.

— Погоди, проверим сначала, — остановил его Тимофей. — А то, окажется не тот, неприятно будет. Остальные дети у Кореловых: Степан, Тарас, Ксюха и Диана?

— Точно! — выпалил Гришка.

— Тогда глянь на фото.

— Вроде он. Или не он… — засомневался казак.

— Да не хрен тут смотреть, — отрубил Емельян. — Пошли до Ерохи! Родители опознают! А чего не привезли сразу?

— Так уверенности не было, — пожал плечами Тимофей. — А наудачу пацана за восемь тысяч вёрст тащить…

— Это ж куда его занесло? — хором удивился казаки.

— На самый Дальний Восток, — хмыкнул Малыгин. — Остров Кунашир.

— Фига себе, — вздохнул Петр. — Ладно, пошли, папку с мамкой обрадовать попробуем. Тут рядом.

«Рядом» оказалось, действительно, недалеко. Чуток в сторону от основной дороги. Самый обычный домик, как в средней полосе России, разве что обнесён не штакетником, а плетнём. Ну так, южнорусский колорит!

Атаман долбанул кулачищем по калитке и, поскольку звук получился не впечатляющий, заорал во всю мощь лёгких:

— Эй, хозяева, открывай!

— Ну чего разорался? — во двор выметнулась сухонькая старушка. — Чего разорался? Вали до хаты, да на бабу свою ори, а то щас как дрыном приласкаю!

Впрочем, ни за какой дрын бабушка не хваталась.

— Ты не кипешись, Захаровна, — пробасил Сагайдачный. — Открывай калитку! Мы тебе князя привели!

— Сам щеколду откинуть не можешь? — вскинулась хозяйка. — И на кой нам князь? У нас помоев и на свиненка не хватат! От века без князя жили, и ещё столько же проживём! Ты бы мне лучше внучика привёл! А то орать да грозиться вы все мастера, а супостатов поймать, что кровинушку нашу сгубили…

— Да не кипешись, говорю! — получивший разрешение атаман открыл калитку и первым вошёл во двор. — Наши твоего внучика! Вот князь и нашёл. Специально до тебя приехал!

— Ой! — из бабушки словно воздух выпустили. — Правда? — она подняла глаза на Тимофея, безошибочно найдя нужного человека, громко вдохнула воздух и вдруг завопила так, что легко перекрыла бы рудничный ревун: — Фиса! Ероха! Витёк нашёлся! Витё-ёк!!!