Приветливая улыбка на лице хозяина на мгновение сменилась выражением безграничного удивления, но он быстро взял себя в руки:

— Шалом! — воскликнул он. — Проходите, присаживайтесь! Для скромного Ганнона Лацкеса огромная честь лицезреть друзей нашей семьи! Я ведь не ошибаюсь, этот ансамбль создан моим отцом?

— Ошибаетесь, — улыбнулась Хотене, устраиваясь за дастарханом. — Этот ансамбль создан Вашей племянницей. Женщины рода Куницыных-Аширов пользуются услугами Сонечки.

— Сонечки? — теперь портной даже не пытался скрыть изумление. — Азохен вей! Как же девочка выросла! Она уже шьёт для княжон! Вы ведь, княжна, на этот раз я не ошибаюсь?

— На этот раз, не ошибаетесь, — кивнула Хотене и решила окончательно добить мастера. — Кроме того Ваша племянница шьёт для княгини Нашикской и для Оленьки из Свердловска, если Вы знаете, кто это.

— Для Оленьки… — Ганнон обессилено опустился на подушки. — Это же дочь свердловского князя! А ведь девочке только пятнадцать лет! Потрясающе!

— Князья, — еле слышно пробормотал Лёшка. — Плакали мои серебрушки…

— Почему? — так же тихонько спросил Павел.

— Так князья же никому ничего не платят. Это все знают. Отделаться бы подзатыльником и пинком под зад…

— Это ты, парень не с теми князьями общался! Хотя на счет серебрушек, пожалуй, прав. Обойдешься без них. У нас с собой только золото.

— А Вы тоже князь? — с надеждой в голосе спросил мальчик.

— Княжич. Долгорукий-Юрьев.

— Вот это попал, так попал, — проворчал Лёшка. — Расскажешь кому, не поверят!

— А ты не рассказывай, — повернулась к нему Хотене, уже объяснившая хозяину, что ей требуется. — Лучше поведай, почему бросил гимназию, и, скажем так, побираешься?

— Почему, почему… — шокированный мальчишка даже и не думал что-то скрывать. — Ученье денег стоит. И так старались быстрее закончить, я за три года шесть классов сдал. Экзамены тоже денег стоит, но с занятиями не сравнить. Но как отца зарезали в «Трубе» на Октябрьской, не до экзаменов стало… С голоду бы не сдохнуть. И на работу не берут. Кому нужен тринадцатилетний судовой механик! Да ещё аттестата-то нет! Пятёрки в табели никого не интересуют.

— А живёшь где?

— Квартира до конца года проплачена. Хозяин выгнать пытался, так ему околоточный таких люлей прописал, мало не показалось. Уважал батю… — парень вздохнул.

— У меня три вопроса, — прищурилась Хотене. — Судовой механик — это для кораблей?

— Ну да. Которые пытошные обслуживают, те — судебные.

— Сколько стоит доучиться? По деньгам и по времени?

— Да мне только экзамены выпускные сдать! Четыре штуки по триста рубликов. Тысяча двести. Ну или двенадцать золотом. А по времени, как назначат. Я и за один день могу.

— Кто зарезал твоего отца?

— Ванька Каин! — глаза мальчишки блеснули злобой. — Я ещё…

— Спокойно, — холодно произнесла Хотене. — Всему своё время.

Повернулась к хозяину, приняла свёрток, поблагодарила.

— Всё, поехали на Мейеровский.

Метро не впечатлило. Красивые вагоны, удобные кресла, станции — просто дворцы. Но бесконечные толпы народа начинали утомлять. А Лешка ещё сказал, что сейчас пусто, вот в час пик… Трамвай, на котором ехали до стадиона, и вовсе расстроил. Гремит, дребезжит, трясётся. Не проще ли лишний автобус пустить? Или сразу несколько?

Стадион был обычным. Пара футбольных полей, волейбольные площадки. И прочие, достаточно много. Что-то под открытым небом, что-то укрыто в помещениях. И вывеска на входе «Крылья Советов». Молодцы хозяева, теперь их фамилию половина России знает. Полигон для стрельбы Паше понравился, хотя на Кунашире был на порядок лучше. На «Богатыре» и «Ратнике», наверняка, тоже. Но семь дней потренироваться — пойдёт. Зато никого из будущих соперников.

Стадион «Крылья Советов» на Соколиной горе. Вид со стороны проспекта Будённого (бывший Мейеровский проезд).

Договорились легко и быстро. Аренда полигона, пара ребят, умеющих держать в руках пистолет. Плата — не чрезмерная. А если Паша добьется успеха на чемпионате, так и ту вернут. Но будут иметь право объявить, что Долгорукий-Юрьев тренировался у них.

Проблема возникла после первой же перестрелки. Партнёры не тянули. Хотене почесала в затылке и решила позвонить по полученной визитке. Сказали же: «Обращайтесь!». Взявший трубку выслушал княжну и задал только один вопрос:

— Разрешите с завтрашнего дня? Сегодня люди заняты. Не хотелось бы снимать их с задания.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Завтра в одиннадцать на «Крыльях Советов».

— На центральном? — спросили в трубке.

— Не знаю, — растерялась Хотене. — Мейеровский проезд.

— Понял. Соколинка. Завтра в одиннадцать.

Хотене пересказала разговор Паше и отправилась в зал боевых искусств. Не смотреть же четыре часа, как княжич уничтожает патроны. Надо и самой размяться.

[1] Проспект Будённого в нашем мире. Остальные названия совпадают.

[2] В силу отсутствия христианства, Данте «Божественную комедию» не написал. Но писатели — существа упрямые. Написал что-то другое, тоже помесь фэнтези с хоррором, где проводника звали, конечно же, Вергилий. Вот только, в отличие от нашей России, там такое в школе не проходят. Потому Лёшка и не в курсе. А Хотене — девушка, местами, образованная.

[3] Стена, выполненная с прицелом на противопожарность. Обычно выше крыши, без окон и вентиляционных отверстий.

Глава 9

Что заставило Лёшку дёрнуться к этой парочке, он объяснить не мог. Заметил же охранную плёнку вокруг сумки! Сунешь руку — можешь остаться без кисти. В лучшем случае, проклятая ридикюлина заорёт, как резаная. Если только подчикнуть ручку, на которую защита не распространялась…

Пока думал, девчонка его срисовала. Надо было тикать без оглядки! Но какое-то внутреннее чувство заставило остаться. Дикость! Босяк в лохмотьях в московском переулке куртуазно беседует с прилично одетой парочкой. Да не то слово, «приличной»! Одной серьги из девчонкиного уха хватит, чтобы прожить год! А второй — сдать экзамены. Дворяне, тут к гадалке не ходи! Ещё и маги, наверняка, иначе, откуда на сумочке защита. А что гербов на одежде нет, так по московской моде, это явление обычное. Перстни-то на пальцах присутствуют.

Но остался, побеседовал и не сбежал, когда отпустили. Переоделся и вернулся. Словно вело что-то! Правда, когда узнал, что они князья… Не любил Лёшка князей. Было за что.

Москва может быть и такой. Сходненская Чаша из 2010-го года

Отец погиб, когда Лёшке для окончания гимназии только и оставалось, что выпускные экзамены сдать. Но они денег стоят! Парень пошёл к директору. Есть же программы вспоможения и сиротам, и малоимущим студентам, и отличникам. А он и тот, и другой, и третий. Хоть и сдавал досрочно, а ни одной четвёрки за всё время! Так неужели не позволят экзамены бесплатно сдать? Директор отнёсся благосклонно и пошёл к попечителю заведения, князю Булычёву утвердить решение. Оставил Лёшку в приёмной. Как старик орал! И что у него не благотворительное общество, и что голодранцев учить вообще не надо, и что разрешать досрочно сдавать — плодить неучей с дипломами… Лёшка всё слышал. А секретарь шепнула, что неудачно пришли, князь вчера праздновать изволили, потому сегодня и не в духе. А самое паршивое, что упрям старик, что твой осёл: один раз сказал, решения не изменит. Даже если понимает, что неправ. Директора Лёшка дождался. А толку, тот только руками мог развести. Вот так и остался Тишков без вожделенного диплома из-за княжеского похмелья. Ну и за что их любить?

Но князья оказались нормальными людьми. Приехали, куда хотели, заплатили Лёшке не несколько серебрушек, а два золотых рубля, да ещё и не поленились с ним в ближнюю лавку сходить, чтобы он в одиночку золотом не светил. И ушли тренироваться. Ну и Лешка, не будь дурак, увязался, краем глаза посмотрел. Парень стрелял из пистолета. С сумасшедшей скоростью и очень метко. И при этом крутился, как уж на сковородке. Обалдеть! А девчонка дралась! Нет, реально дралась, переоделась в короткие штаны, безрукавку, волосы подвязала и как давай руками и ногами махать! Какой-то мужик к ней подкатить попробовал, так она только на ринг кивнула, а там отделала приставалу, как Ахилл черепаху. Худенькая девчонка здоровенного бугая! Тот только бестолково молотил кулаками воздух, пока не свалился.