С таким же примерно настроением и в такую же точно ночь выходили из Олешья и мы. Во втором штабном буере сидел собранный и бледноватый, кажется, Малик-Шах. Он ехал там третьим стрелком. Двумя механиками-водителями — двое Титовых, основными стрелками — его личные телохранители, что стреляли вполне по-Яновски. Сам латгал-сотник, по крайней мере, их результатами и скоростью, с какой они освоили подарки, дальнобойные самострелы, остался вполне доволен.

Хотя, нет. Ночь была темнее. Вчера ещё хоть как-то блестел слабый узенький серпик убывающей Луны. Я вспомнил, как давным-давно учила меня мама: если «рога» смотрят направо, и похоже на букву «С» — смерть, то месяц убывает. А если рога влево, и можно, приложив палец или проведя линию мысленно, «дописать» букву до «Р» — рождение, то месяц растёт. Сегодня палец прикладывать было некуда. Новолуние, темень кромешная. Но Всеслав велел считать это добрым предзнаменованием. И мне велел, и себе самому.

Буераки сорвались с места, как застоявшиеся кони. Город остался позади почти сразу же. И началась гонка.

Ветер был удачным, и скорость получилось набрать хорошую. Вышли из устья Днепра и полетели вдоль левого берега, ориентируясь по звёздам и компасу. Да, плававшие в масле кусочки магнитной руды теперь были много у кого из наших.