Девушка по имени Гортензия тоже вздохнула.

– Он совершил поступок, после которого его душа уже больше не принадлежит светлым силам… Извини, мне трудно об этом говорить, – на ее глаза навернулись слезы.

– Конечно, я понимаю. – Юноша нежно пожал ее руку чуть ниже локтя. – Представляю, как тебе больно, как тяжело…

– Да уж… – кивнул коротко стриженной головой мужчина. – Я в последнее время часто думаю: как это все-таки замечательно, что у нас, у ангелов, нет души! Нечему болеть за наших подопечных. Да и за других людей тоже…

– Не переживай, Гортензия. – Юноша изо всех сил старался утешить свою знакомую. – Это его выбор. Твой подопечный, как и любой человек, вправе сам выбирать себе дорогу… А у тебя еще все будет хорошо. Ты вернешься домой, на Небо. Там у нас, ангелов, тоже много важных и нужных дел…

В это время пробили часы на Спасской башне, и Апрель заторопился.

– Мы еще обязательно увидимся! – пообещал он Гортензии и прошел дальше, в глубину просторного помещения.

Там, у крутой старинной лестницы из белого камня, стоял элегантный офисный стол с двумя ноутбуками. «Секретарь» – значилось на табличке. И та, что сидела за столом, действительно выглядела эталоном секретаря. Не в современном понимании этого слова, когда непременными признаками данной профессии считаются ноги от ушей, длина юбки, равная высоте каблука, французский маникюр и низкий, с придыханием, голос. Дама за столом была совсем не такой. Не эталон красоты и уже в летах, но тем не менее выглядела она «на все сто» – элегантный деловой костюм, безукоризненная прическа, великолепный макияж и виртуозное умение мгновенно подобрать нужный в конкретный момент стиль поведения. Такая может быть и строгой, и доброй, и холодной, и заботливой; может и достойно принять коронованную особу по всем правилам придворного этикета, и так резко осадить наглеца, что тому мало не покажется. Секретарь за столом успевала одновременно следить за порядком в очереди, вовремя приглашать к своему начальнику новых посетителей, отвечать на звонки в мессенджерах, печатать что-то на ноуте и читать лежащий рядом с клавиатурой любовный роман, на обложке которого слились в страстном объятии знойный брюнет и сильно декольтированная блондинка с пышными формами. Увидев юношу, Секретарь приветливо улыбнулась:

– А, это ты, Апрель! Ну и что, есть какие-то новости?

– Никаких, – грустно отвечал тот.

– Ну ничего, не отчаивайся…

– Шеф-то у себя?

– Ну а где же ему быть? – отвечала Секретарь иронично. – Ты же знаешь: чтобы Стиратель покинул кабинет в рабочее время, должно произойти что-то из ряда вон выходящее. Для этого трудоголика ничего не существует, кроме работы, он вообще не замечает ничего вокруг. – И она вздохнула.

– Можно я загляну к нему ненадолго? – поинтересовался Апрель.

– Да, конечно, заходи, – приветливо кивнула Секретарь.

Словно подтверждая ее слова, на старомодном селекторе замигала лампочка и тихонько загудел зуммер, сообщая, что шеф освободился. Апрель сделал шаг к лестнице, но был внезапно остановлен парнем в ярко-красном пиджаке, сплошь утыканном огромными желтыми пуговицами, с густой бородой, тоненьких очках и выкрашенным в зеленый цвет вертикальным пучком волос на голове:

– Эй, коллега, встань в очередь. Пожалуйста.

Апрель улыбнулся:

– Так я не… Не по работе. Я по личному делу.

– По личному? – удивился парень. – Какие могут быть еще личные дела со Стирателем? А что, по личному можно без очереди? – Этот вопрос был задан уже не юноше, а женщине за столом.

– Без очереди, без очереди, – подтвердила Секретарь.

– Вот же беспредел! – несколько картинно всплеснул руками зеленоволосый бородач. – Я тут уже столько времени торчу – а он по личному и без очереди. Не покатит! После меня пойдешь, вот что.

– И куда ж ты так торопишься? – усмехнулась женщина за столом, укоризненно взглянув на парня, и, подумав с минуту, разрешила: – Идите вместе.

Бородач неприязненно посмотрел на Апреля и шагнул к лестнице. Юноша поспешил следом. А Секретарь с удовольствием вернулась к своей книжке.

Верхняя площадка лестницы упиралась в массивную дубовую дверь с бронзовой табличкой «Стиратель». Кабинет, располагавшийся в самой высокой части башни, пожалуй, можно было бы назвать даже роскошным – с таким вкусом, удобством и элегантностью он был оформлен. Здесь преобладали бежевые и золотистые тона. На полу узорный мозаичный паркет, удачно гармонирующий с округлой формой помещения; на потолке лепнина; диваны и кресла в стиле ампир; старинные часы, поддерживаемые тремя бронзовыми фигурами граций; большие окна, расположенные по кругу, скрыты занавесями-маркизами. В простенке между ними красовалась великолепная живая елка, украшенная золотистыми шарами. Одну из стен занимал старинный резной шкаф с книгами, у другой стоял большой письменный стол. За ним, в коричневом офисном кресле с высокой спинкой, сидел полный лысоватый мужчина, на вид лет шестидесяти, в дорогом костюме и очках в толстой оправе. Это и был Стиратель – чиновник Верховной канцелярии на Земле, посредник между ангелами и Небом.

– Что это вас сразу двое? – поинтересовался он, поглядев на посетителей сначала через очки, а потом из-под них. – Так не положено, надо по одному. Ты, с веником, заходи, – это было сказано бородачу, – а ты, – обратился он к юноше, – подожди за дверью… Постой-постой!.. Апрель, ты, что ли? Неужто нашел?

В ответ Апрель только развел руками.

– Ну, я так и думал. А что же тогда? Решил вернуться на Небо?

Молодой человек отчаянно замотал головой:

– Нет, что вы, ни за что на свете! Я просто так заглянул, отчитаться…

– А, ну раз так, проходи, присаживайся. Сейчас я клиента отпущу, и поболтаем… Ты-то ведь по делу пришел? – Этот вопрос тоже был задан бородачу.

– Я – конечно, – кивнул тот.

– Тогда садись. – Стиратель указал зеленоволосому на обитый бархатом стул напротив.

Апрель, чтобы не мешать, отыскал себе местечко поодаль и опустился на один из диванов в простенке между окнами.

– Ну? – Стиратель откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе, соединил кончики пальцев и кивнул зеленоволосому: – Рассказывай, друг дорогой.

– А чего рассказывать-то? – Тот пожал плечами, отчего его пиджак, будучи размеров на шесть побольше необходимого, забавно встопорщился.

Стиратель бросил взгляд на экран монитора и лениво шевельнул мышкой.

– Как – что? Зачем пришел? Как зовут подопечного, где живет, сколько лет?

– Плотницкий Виктор Михайлович, пятнадцать лет, почти шестнадцать, – старательно, точно соискатель на собеседовании, отвечал бородач. – Родился девятого января две тысячи седьмого года в Тюменской области, потом родители переехали в Москву, поселились на Ходынке…

– Плотницкий, Плотницкий… – бормотал человек за столом, щелкая мышкой и поглядывая на монитор. – Да, вот, есть такой, Виктор Михайлович… Ну, и что же произошло?

Бородач потупил взор, отчего его очки едва не слетели.

– Он это… в общем… человека убил.

– Вот как? – Чиновник на миг оторвался от компьютера и взглянул на посетителя поверх очков – и было понятно, что уж он-то умеет их носить. – И как же это случилось?

– Да в общем-то, случайно вышло… по неосторожности. Вчера… – Видно было, что рассказ этот дается странному ангелу с большим трудом. – Подопечный мой заводил друзей в этом, как его… интернете. И не только друзей… Любил он, как же они это называют… потроллить.

– Потроллить? – поднял брови Стиратель.

– Поглумиться над собеседником. Анонимно.

– Это еще зачем?!

– Не знаю, – всхлипнул бородач. – Каникулы зимние начались, делать нечего… Он и сцепился с кем-то в сети. Немного перегнул палку, а у собеседника то ли слабое сердце оказалось, то ли взвинченный был… Короче говоря, удар хватил человека. Чаша переполнилась, организм не выдержал. Так Виктор, мой подопечный, неосторожным словом довел того до могилы.

Бородач всхлипнул еще раз, стащил с себя очки, вытащил дрожащей рукой из кармана пиджака фиолетовый платок и начал промокать глаза. Стекла его очков нисколько не преломляли изображение с той стороны, из чего Апрель догадался, что они были без диоптрий.