Отойдя подальше от тюрьмы, он остановил такси. Стряхнув снег с волос, уселся поудобнее и открыл коробку. Внутри лежали ключи от особняка, от джипа, бумажник, три скрученных в цилиндры пачки денег, которые он заработал в тюрьме, мятая визитка Ребекки и пластиковый прямоугольник.

Пропуск в "Азар".

Амадео взял карточку и всмотрелся в свое же лицо. Ясный, незамутненный взгляд, еще не знающий, что такое предательство. Легкая полуулыбка. Совсем не похож на того мужчину, который мелькнул в стекле двери, когда Амадео вышел из здания тюрьмы.

— Куда едем? — спросил водитель. — Вы так и не сказали.

Амадео рассовал содержимое коробки по карманам, раздумывая, куда податься. У него был дом, которого он теперь лишился — Лукас наверняка уже продал особняк. Ксавьер его не ждет, Йохан пропал. Ребекка… Работает на Ксавьера, да и кто он такой, чтобы она помогала, да еще бесплатно.

Пальцы скользнули в карман и наткнулись на карточку. Пропуск жег руку, требовал, чтобы его достали, чтобы им воспользовались. Пусть и в последний раз.

— Компания "Азар", — сказал он терпеливо ожидающему водителю и протянул две купюры. — Напротив Центрального парка.

* * *

Через четверть часа он стоял перед зданием "Азар". Вокруг многое изменилось, но напротив так и остался красивый, сейчас заснеженный парк, где они когда-то гуляли с отцом. Сама компания выглядела так же внушительно, как и четыре года назад. И, кажется, охраны стало больше.

Это подтвердилось, когда Амадео зашел внутрь — к нему тут же подошел одетый в черный строгий костюм охранник. Еще трое остались на своих постах, однако вперили в незваного гостя испытующие взгляды.

— Цель визита? — бесстрастно спросил сотрудник службы безопасности.

— Я здесь работаю с сегодняшнего дня, — Амадео достал пропуск и покрутил у носа мужчины в надежде, что пропускная система за четыре года не изменилась. — Только вот не запомнил, как пройти на свое рабочее место.

— В какой отдел?

— Финансового планирования.

— К тому лифту. Четвертый этаж, — он указал нужное направление.

Амадео поблагодарил и пошагал туда. Тут, похоже, ничего не претерпело изменений. Лукасу больше нравилось играть в директора крупной компании, сидя в кожаном кресле с бокалом виски в руке и куря дорогую сигару, чем заниматься реорганизацией компании.

Амадео приложил пропуск к панели рядом с лифтом, и дверцы разъехались в стороны. Значит, систему безопасности не меняли. На табло одна за другой загорались красные цифры, вскоре лифт мелодично просигналил, и Амадео вступил в коридор, в котором был бессчетное множество раз.

Слева располагалась дверь в отдел финансового планирования, которым заправлял Ричард Крамер. Чуть дальше по коридору — кабинет управляющего "Азарино" Эмилио Валиона. Еще дальше — конференц-зал. И в самом конце — массивная дверь с золотой табличкой.

У Амадео замерло сердце. Здесь все осталось по-прежнему, мгновенно оживляя воспоминания. Вот он, одиннадцатилетний, впервые пришел с Кристофом на работу. Высокие люди в строгих костюмах здороваются с ним за руку. Улыбаются, говорят разную чушь, свойственную взрослым и совершенно непонятную мальчику. Но Амадео приятно, что с ним обращаются, как с взрослым, как с равным себе, и ему это льстит. Кристоф гордо улыбается, затем ведет сына к огромной, темного дерева двери, к которой прикреплена золотая табличка с именем и фамилией. Чуть ниже написана должность: генеральный директор.

— Это вы? — спрашивает Амадео. — Вы генеральный директор?

— Да, — улыбаясь, отвечает Кристоф. — Я.

— А что это значит? Вы тут самый главный?

Кристоф смеется и открывает перед ним дверь…

Амадео тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не время для них. Подойдя ближе, понял, что кое-что все же поменялось — имя. Черным курсивом на табличке было выгравировано: "Ксавьер Санторо, исполнительный директор".

Если бы в Амадео ударила молния, он бы этого не заметил. Он тупо глядел на табличку, не в силах поверить глазам. Протянул руку и дотронулся до букв, пытаясь убедиться в их реальности.

— Быть того не может, — прошептал он и вздрогнул от звука собственного голоса.

Рука сама потянулась в ручке двери. Он нажал на нее и зашел в хорошо знакомую приемную, в которой бывал множество раз с отцом, а потом и без него, когда Кристоф был не в состоянии покинуть дом.

Приемная не особо изменилась. Кристоф всегда отличался отличным вкусом, и, по-видимому, новый хозяин решил ничего не менять. За столом, за которым обычно сидела секретарша, никого не было, хотя Амадео ожидал увидеть там вездесущего Серджио.

Он на мгновение остановился, оперевшись на стол ладонями. В глазах потемнело, и он зажмурился, чтобы унять неожиданный приступ. Возникло острое желание вернуться к двери и снова посмотреть на табличку. Может быть, он ошибся? Может, не так разглядел?

Но нет. Внутренний голос подсказывал, что ничего нового он там не увидит. Ксавьер действительно теперь возглавлял "Азар".

Как во сне, Амадео выпрямился. Ноги сами понесли ко второй двери, которая вела непосредственно в кабинет. Не потрудившись постучать, толкнул ее и вошел.

Ксавьер сидел за столом отца и что-то печатал на клавиатуре, сосредоточенно глядя в монитор. На вошедшего даже не поднял глаз. Амадео знал, что от работы его может отвлечь только атомный взрыв.

Или неожиданно нагрянувший бывший друг.

— Здравствуй, — севшим голосом произнес он.

Стрекот клавиш стих. Пальцы замерли над клавиатурой. Ксавьер поднял голову и уставился на Амадео. В глазах застыло смешанное выражение — впервые за долгое время он не знал, что сказать, как себя повести. Амадео не удержался от горькой усмешки.

— Добрый день, — наконец произнес Ксавьер, отодвигая клавиатуру.

— Вижу, ты все-таки заполучил это кресло, — горечь никуда не ушла, вдобавок накатил невыносимый холод, сжимая сердце, превращая его в кусок льда.

— Ты не…

— Не так все понял? Брось, ты сам тогда сказал, что Жаклин была права. С самого начала ты метил на это место, Ксавьер, — Амадео стиснул зубы, чтобы удержать подступившие слезы. — Извини, что мешал тебе. Я снова пал жертвой собственной наивности. Маленький глупый мальчишка, который когда-то верил тебе.

— Все не так, как ты думаешь, Ама…

— Замолчи, — он зажмурился. — Просто… Не говори ничего. Не надо.

Ксавьер послушно закрыл рот.

— Я верил тебе, как самому себе, Ксавьер. Верил всей душой, всем сердцем, ты был для меня не просто другом. Ты был мне братом. Тем, кем никогда не смог бы стать Лукас. А ты… — Амадео отвернулся. — Прощай.

Он потянул на себя дверь, стараясь не обращать внимания на голос Ксавьера, зовущий его. Такой родной. Такой теперь далекий. Так сильно режущий, будто острым лезвием.

Не оборачивайся, говорил он себе, стараясь заглушить боль внезапно оттаявшего сердца. Не оборачивайся, иначе не сможешь уйти.

— Господин Санторо! — раздался вдруг в приемной еще один знакомый голос.

Амадео застыл, надеясь, что это лишь слуховая галлюцинация. Он слишком погрузился в себя. Слишком зациклился на разочаровании. Но…

Йохан замер напротив, сжимая в руке пачку бумаг. На лице отразилось величайшее потрясение.

— Ама… Господин Со… Солитарио… — наконец выдавил он. — Ты… Вы…

Амадео не мог поверить глазам. Что тут делает сокамерник? Почему он работает на Ксавьера? Одет в строгий костюм, обращается "господин", когда друг успел так измениться? Лишь выражение смешной растерянности осталось тем же, и это окончательно убедило Амадео в том, что его снова предали.

— Что ты тут делаешь, Йохан? — хрипло спросил Амадео. Горло будто выстелили наждачной бумагой, каждое слово причиняло скрежещущую боль.

— Я… Господин Соли…

— С каких пор ты зовешь меня так?! — выкрикнул он. — С каких пор ты работаешь на него?!

— Выслушай, Амадео, — вмешался подоспевший Ксавьер. — Ты…