Если он откажется, Амадео наверняка что-нибудь заподозрит. А Санторо недвусмысленно предупредил, что никто не должен знать об истинной цели нахождения Йохана здесь. Но, черт побери, он не может выйти раньше как раз из-за того же договора!

Йохан страдальчески стукнулся лбом о книгу. Амадео же воспринял его жест иначе.

— Не убивайся так, Йохан, даю слово, что будет интересно. Занудных философских трактатов тут нет. Хватайся за любую возможность выйти отсюда. Сидя и ничего не делая, ничего и не добьешься.

— Да нет, я просто… — Йохан вздохнул, постаравшись скрыть терзавшие его сомнения, и пролистал книгу. — Это и правда отличная возможность. Я прочитаю, если пообещаешь, что поможешь мне потом с этим, как его… сочинением.

Амадео кивнул и вышел из камеры, сославшись на то, что ему нужно в библиотеку. Оказавшись там, достал из ящика стола чистую тетрадь и выданной охранником ручкой записал в нее имя и фамилию Йохана, а напротив — название выбранной книги. Сегодня надзиратели официально объявят о новых правилах досрочного освобождения, и эта тетрадь довольно быстро заполнится.

Несколькими неделями ранее Амадео стоял перед начальником тюрьмы. Высокий, уже начинающий лысеть человек, с прямой, как палка, спиной, сложил руки перед собой на столе и внимательно изучал заключенного. Из нагрудного кармана форменной рубашки выглядывал клетчатый платок, которым каждые несколько минут Конрад Эфрейн вытирал выступавший на лбу пот.

— Значит, ты просишь меня пойти на такое рискованное мероприятие? Ты представляешь себе, сколько инстанций нужно пройти, чтобы утвердили эту систему? Сколько психологических исследований нужно…

— Вы можете взять статистические данные бразильских тюрем, — ответил Амадео. — Этого вполне достаточно для разрешения на проведение эксперимента.

— Послушай, — Эфрейн наклонился чуть вперед, старое кресло заскрипело. — Мне не надо объяснять, что в твоем блоке сидят убийцы. Как думаешь, каков шанс на исправление такого отброса общества?

— Я не предлагаю ввести эту практику в отношении абсолютно всех. Но те, кто сидят за убийство по неосторожности, а также те, кто в любом случае имеет право на досрочное освобождение, могут воспользоваться шансом. Это дисциплинирует заключенных и сократит количество попыток побега.

— Имеют право на досрочное освобождение? — начальник тюрьмы взял в руки папку с делом Амадео и помахал ей. — Но ты-то, Солитарио, такого права не имеешь, какова твоя выгода?

— Зато имеют другие, — невозмутимо ответил тот. — И у меня не такой большой срок, чтобы беспокоиться об этом. Именно вы устанавливаете правила досрочного освобождения, так почему бы не попробовать новые? Я слышал, вы любите новшества.

Конрад Эфрейн задумчиво почесывал подбородок. Он, разумеется, интересовался практиками других тюрем, кое-какие даже внедрял, но этот парень предлагал нечто доселе немыслимое. Сократить срок за счет прочитанных книг?

Однако определенная логика в этом была. Люди, научившиеся занимать свое время чем-то еще, менее склонны повторить преступление. Впервые начальник посмотрел на этого заключенного другими глазами. Парень вовсе не глуп. И как его угораздило оказаться на нарах?

— Я подумаю над твоим предложением, Солитарио, — Конрад снова смерил его взглядом. — Помнится, став заведующим библиотекой, ты таки добился того, чтобы ее пополнили. Однако, настырный.

— Это уже было в моих личных интересах, — ответил Амадео. — Я люблю читать.

3

Игра на повышение

Бутылка зазвенела о край стакана. Лукас чертыхнулся и обхватил ее второй рукой, но дрожь не проходила. Ничего, он знал верное лекарство. Один глоток, и такая мелочь перестанет беспокоить.

Полупустая бутылка с виски опрокинулась, когда он ставил ее на стол. На этот раз ругательство вышло еще громче и заковыристей. Схватив наполненный стакан обеими руками, Лукас выплеснул содержимое в глотку.

Рот обожгло, в голове зашумело, однако теперь, после пятой порции, это не казалось таким уж приятным. Наоборот, его затошнило, и он с трудом удержал живительную жидкость в желудке. Больше рвать все равно было нечем — со вчерашнего утра он ничего не ел.

Лукас обхватил голову руками и тупо уставился на документ, лежащий перед ним на столе. Разлитое виски чудом не добралось до него, однако Лукас предпочел бы вымочить чертову бумажку в спирте и поджечь, чтобы никогда больше ее не видеть.

Долги. Сплошные долги. После смерти Кристофа он всеми силами старался поддержать компанию на плаву, однако чертов Санторо так и не пожелал продлить контракт, вызвав Лукаса к себе в офис только затем, чтобы лишний раз напомнить о том, что новый глава компании — никчемный дурак, который очень скоро потопит ее. Лукас мгновенно взбеленился и с удвоенным рвением взялся за работу, однако все усилия были тщетны.

— Отец, — пробормотал он, поднимая бутылку, в которой жидкости оставалось на два глотка. — Ты был прав, я — ничтожество.

После того как остатки виски перекочевали в желудок, Лукас разозлился на самого себя за принижение собственного достоинства. Нет, он мог бы стать отличным управленцем, однако отец делал все, чтобы во главе компании встал этот чертов крысеныш Амадео! Предупреждал сотрудников о смене руководства, натаскивал младшего сыночка, даже отправил его на обучение к этому Санторо! А про Лукаса попросту забыл! Стоило ли удивляться, что сейчас все разваливалось у него в руках?

— Это не моя вина, — хохотнул он, вставая. — Это все ты виноват, что я недостоин занять твое место, папа. Ты отбросил меня на второй план, это все ты!

Бутылка, кувыркаясь, полетела в стену. На шум в кабинет заглянула секретарша — новенькая девчонка, которую Лукас нанял сразу после вступления в должность. Кудрявые блондинистые волосы, стройная фигурка и великолепная исполнительность — большего и не надо.

— Господин Солитарио, — пискнула она. — У вас все в порядке?

— А ты не видишь? — широко улыбнулся он. — Я в полнейшем порядке! Как же приятно осознавать, что ты ни в чем не виноват!

Та хлопала огромными ресницами, явно не понимая, о чем он.

— А, забудь, — Лукас махнул рукой. — Это все равно не твоего ума дело. У тебя что, нет своих занятий? Пошла прочь.

— Слушаюсь, господин Солитарио, — пролепетала несчастная девушка и скрылась.

Оставшись один, Лукас снова плюхнулся в кресло. Документ, отодвинутый к краю стола, так и притягивал взгляд, и он наконец взял его в руки.

Предложение о продаже компании. Немыслимо! Зато все финансовые проблемы разом будут решены, и он сможет вложить деньги в новый проект и за короткое время развить его. Да, он знатно лопухнулся, когда только-только вступил в должность, но больше этой ошибки не повторит. Нужны лишь деньги — решение всех проблем.

Однако Лукас жадничал. Отдавать компанию неизвестно кому (имени покупателя он никогда раньше не слышал), лишиться источника дохода (пусть в последнее время он и приносил одни убытки)? Нет, на это Лукас идти не хотел. Но что же делать? Где взять финансирование? Банки один за другим закрывали перед ним двери, отказывая в кредитовании, очередная проверка прикрыла казино в "Азарино", а множество подпольных точек перешло в руки местных воротил, потому что Лукас не сумел с ними вовремя договориться. Бернард Мартинес прибрал к рукам букмекерскую контору, которая только-только начала функционировать в недавно открытом мини-отеле, и запретил Лукасу вообще связываться со ставками, разве только тот захочет проиграть свое состояние на скачках или боксерских поединках.

— Посоветую тебе отличного бойца, — с добродушной ухмылкой говорил он. — Лишишься штанов после первого же раунда.

Лукасу ничего не оставалось, кроме как уступить Мартинесу эту часть нелегального заработка.

С остальным дела тоже шли не очень хорошо. Казино "Азарино" не работало, количество посетителей в самой гостинице опустилось до опасного минимума. Если раньше заказывать номер нужно было заблаговременно, то сейчас две трети комнат пустовало. Многие теперь предпочитали "Вентину", у которой дела шли в гору.