— Вторая — "Тим Талер, или Проданный смех". Не смотри на то, что эта книга для детей — даже взрослому есть, чему поучиться у героев.

Йохан сделал вид, что тщательно записывает.

— Проданный смех… Интересное название. Кстати, — он вскинул голову. — Ты никогда не смеешься. Даже в тот раз, когда Патрику прилетела тарелка каши прямо в башку, даже не улыбнулся. Ты что, тоже продал свой смех?

Амадео вздрогнул. Он никогда не думал об этом, но Йохан попал прямо в точку.

— Может, и так, Йохан, — наконец ответил он. — Может, и так.

— И дорого?

Йохан смотрел на него серьезней некуда, и Амадео снова едва не улыбнулся. Однако губы лишь искривились в некоем подобии усмешки.

— Продешевил.

* * *

Ксавьер курил, сидя на диване в квартире Серджио. Он вернулся сюда, оставив тело верного друга мокнуть под дождем. Не оставалось выбора, кроме как бросить его, поэтому Ксавьер просто сделал анонимный звонок в полицию из ближайшего автомата. Они позаботятся о Серджио.

Подручный купил эту квартирку на вымышленное имя, поэтому можно не бояться, что копы выйдут на нее. Оставался небольшой шанс, что кто-то опознает труп, либо Жаклин намеренно укажет нужное направление поисков. В таком случае Ксавьеру придет конец — денег, чтобы заткнуть полиции рты, у него не было.

Но больше некуда идти.

Он не сомневался, что убийство организовала Жаклин. При желании она могла приказать устранить и его, однако оставила в живых. Змея, обожающая наблюдать бесчувственными окаменевшими глазами за последними трепыханиями жертвы.

Однако Ксавьер не собирался сдаваться на ее милость. Более того, намеревался уничтожить ее и ее империю до основания.

— Ты еще не знаешь, с кем связалась, — он кинул сигарету в пепельницу. — Ты совсем меня не знаешь, Жаклин.

От резкого звонка он едва не вздрогнул. Поднялся, уже зная, кто решил нанести визит. Проверил пистолет под мышкой. И только потом открыл дверь.

Рыжие волосы пламенели в свете единственной тусклой лампочки. Алые губы язвительно усмехались.

— Кажется, привратник сменился, Джейкоб, — раздался мелодичный голос. — Ты позволишь мне войти, Ксавьер?

— Можем поговорить и здесь. Сесть я тебе не предложу.

— Ты стал еще грубее. Разве таким я тебя воспитывала?

— Пришла, чтобы злить меня?

— Нет. Надеялась, что ты примешь мое предложение.

— Забудь об этом, — Ксавьер попытался закрыть дверь, но Джейкоб подставил ногу.

— Тебе нужно выслушать, Ксавьер, — сказал он. — Так будет лучше для всех. Больше никто не пострадает, если ты примешь его.

— Больше никто? — Ксавьер усмехнулся уголком рта. — А кто еще остался? Ты лишила меня всех, Жаклин. Есть только я. Я один. И я отклоняю твое предложение.

Прекрасное лицо Жаклин застыло, обратившись в маску.

— Ты еще пожалеешь.

— Пожалей лучше себя. Годы и злость тебя не красят. Сколько тебе стукнуло? Пятьдесят?

Джейкоб едва заметно улыбнулся и тут же перегородил Жаклин дорогу.

— Прошу, не надо, мисс Жаклин. Он специально провоцирует вас.

— Беррингтон был прав, — прошипела она. — Ты просто несносный мальчишка, не знающий свое место. Кусачая собака, которую надо усыпить.

Ксавьер развел руки в стороны, впервые отведя ладонь от пистолета.

— Так чего же ты ждешь? У тебя есть все, чтобы сделать это. Шприц, смертельный яд. Нажми на поршень, и избавишься от меня раз и навсегда.

Жаклин потрясенно смотрела на него. Скольких таких непокорных мальчишек она усмирила за всю жизнь? И лишь один умудрился не просто выжить. Низверг ее в пучины ада, а сам выбился в боги. Он и сейчас не боялся ее, об этом говорил насмешливый блеск стальных глаз, плотно сжатые губы. Твердая решимость противостоять ей во что бы то ни стало.

— Пойдем, Джейкоб, — наконец выдавила она — в горле встал невесть откуда взявшийся ком. — Он все равно уже не жилец. Несколько дней — и он подохнет, как собака, в ближайшей подворотне.

Она спустилась по ступенькам, стуча каблуками. Джейкоб последовал за ней, напоследок бросив на Ксавьера сочувственный взгляд. Когда шаги стихли внизу, Ксавьер запер дверь и прислонился к ней спиной. Только сейчас он заметил, что до хруста в костяшках сжимает рукоять пистолета. Насколько же близок он был к тому, чтобы достать пушку и выпустить всю обойму в спину этой змеи!

— Подохну, как собака в подворотне? — хрипло выговорил он, с трудом расслабив пальцы. — Прежде похороню там тебя.

На столике в гостиной неожиданно громко запиликал мобильный телефон. Взглянув на экран, Ксавьер злорадно усмехнулся. Затем нажал на кнопку и поднес телефон к уху.

— Здравствуй, Ребекка.

* * *

— Что это? — Йохан удивленно глядел на стопку книг, которую Амадео поставил на прикрепленный к стене стол. Обложки казались неуместно яркими в этом сером, как мышиная шкура, помещении.

— Книги, не видишь разве? — съехидничал тот.

— Я, конечно, знал, что ты много читаешь, но столько сразу… — протянул Йохан, обнимая подушку. — Как у тебя мозг в череп вмещается?

— Это не для меня. Для тебя.

Йохан раскрыл рот и свесился со второго яруса, едва не загремев вниз. Подушка шлепнулась на пол. Амадео поднял ее и треснул шутя ему по лбу. Книг было не меньше десятка, но названий Йохан отсюда разглядеть не мог.

— Для меня? Зачем?

— Здесь решили эксперимента ради ввести практику бразильских тюрем, — Амадео опустился на единственный стул и стянул с запястья резинку. Волосы уже отросли настолько, что он мог собрать их в небольшой хвостик. — Ты прочитываешь книгу, пишешь по ней что-то вроде сочинения и получаешь минус пять дней к сроку.

Если бы в камере разорвалась граната, Йохан поразился бы меньше. О чем парень толкует? Досрочное освобождение? За то, что читаешь книги? Да этот книгочей должен был уже давно выйти на свободу!

Нет, не должен, вдруг вспомнил он. Ксавьер Санторо сказал, что Амадео дали четыре года без права досрочного освобождения, и друг сам это подтвердил. Тогда зачем он притащил сюда все эти книги?

— Погоди, но ведь у тебя нет права…

— У меня нет. Зато есть у тебя, — Амадео протянул одну из книг. — Думаю, эта подойдет для первого раза.

Йохан на автомате взял ее, все еще пытаясь сообразить, что происходит.

— "Тим Талер, или Проданный смех"? — прочитал он. — Ты же сказал, что она детская. Я похож на ребенка?

— Вовсе нет. Но книжка тебе понравится, это одна из моих любимых. Начни с нее. Еще я взял для тебя "Таинственный остров", "Всадника без головы" и "Одиссею капитана Блада". Надеюсь, ты любишь приключения, — Амадео любовно водил ладонью по корешкам сложенных друг на дружку книг. — К сожалению, "Стальную крысу" не пропустили из-за того, что главный герой слишком часто сбегает из тюрьмы.

Йохан хихикнул.

— Считают, что мы можем использовать ее как пособие? А та книга, про которую ты говорил… Что-то там про портрет. Ее не привезли?

— Я ее и не заказывал, — пожал плечами Амадео. — Как-то не подумал, что ты заинтересуешься. Если хочешь, сделаю заявку на следующую партию, но до того времени ты должен прочитать все это, — он похлопал по стопке книг.

— Все?! — Йохан страдальчески закатил глаза. — Ты заставляешь глупого боксера, не привыкшего работать головой, читать книги. Где логика, Амадео?

Уголки губ слегка дрогнули.

— Читай, Йохан. Ты же хочешь выйти отсюда пораньше? Здесь одиннадцать книг, всего ты получишь почти два месяца свободной жизни. А если тебе понравится, успеешь начитать еще на месяц-другой.

Йохан водил пальцем по обложке, по мальчишечьему лицу, разделенному на две половины. На одной уголок губ поднимался в улыбке, на второй же — опустился вниз, как на театральной маске. Перспектива покинуть чертову помойку представлялась очень заманчивой, однако, выйди он раньше, что станется с Амадео, который, в отличие от него, этого сделать не мог, сколько бы книг ни прочитал?