Дочка полностью в свою маму. Тоже крайне возмущенное выражение лица, тот же недовольный, писклявый тон.

— Да! Здесь мой дом!

— Тебе лучше не лезть в наш разговор, — гаркает на жену Полянский так, что та в момент затихает и опускает глаза, словно вспомнила с каким человеком разговаривает.

— Мама будет лезть, потому что она хочет для нас только лучшего! Па, это же все недоразумение, из-за такой ерунды не разъезжаются!

Кристина тоже немного убавляет свой тон, но в ее глазах все такое же негодование и протест. Ощущение, что девушке не двадцать, а четырнадцать.

— Мы не просто разъезжаемся, мы с твоей мамой больше не вместе, она остается в этом доме, я ухожу. И это не обсуждается.

Его слова привлекают мое внимание, но я быстро остужаю в себе порыв радости, которая неожиданно меня накрыла.

То, что они расходятся, не значит, что я должна занять ее место, это не дает зелёный свет на мои к нему чувства, от которых я всеми силами постараюсь избавиться.

— Пап, тебе нужно остыть, отдохнуть от всего. Ты езжай на недельку в город, а потом возвращайся, — произносит девушка с нервной улыбкой, видимо поняв, что ситуация и правда тяжелая, истерикой не поможешь. — Не будешь же ты меня бросать не из-за пойми чего…

Полянский тяжело вздыхает. От него исходит тяжёлая энергетика, к такому лично мне, страшно близко подходить, поэтому я даже не шевелюсь.

Валерия так вообще все ещё в пол смотрит и кажется вздрагивает от плача.

— Ты давно говоришь, что ты взрослая девушка. Это именно тот момент, когда тебе нужно принять мое решение. Твоя мать беременна и явно не от меня. Здесь нечего обсуждать.

Его жена и не противится его словам, что доказывает то, что это все правда, или же у неё новая тактика быть прилежной.

Судя по откровенному наряду, в котором она фурией залетела в комнату, она явно пыталась его соблазнить, а судя по тому, что он уходит, у нее это снова не получилось.

Для меня странно, что он ей отказывает, потому что как по мне, у него постоянный плотоядный голод.

— То есть ты бросаешь нас?! — теперь уже Кристина вздрагивает.

Ну и актриса. Только вот слез я не вижу.

Я конечно знала, что она любительница манипулировать, но у неё явно сейчас ничего не выходит и это радует.

— Тебя я не бросаю, ты можешь поехать жить со мной, а можешь остаться с матерью, это будет твоим взрослым решением.

Сейчас Полянский мне нравится своей уверенностью, тем более в такой ужасной ситуации. Он держится даже несмотря на то, что его брак прямо сейчас расходится по швам.

— Нет, этого не может быть, — возмущается Кристина, подбегая к родителям. — Мам! Что ты молчишь! От тебя отец уходит!

Валерия все же поднимет глаза, в которых я замечаю ненависть, которую она не пытается скрыть.

— Не волнуйся, Кристин, он ещё об этом пожалеет.

После этих слов, женщина с гордо поднятой головой выходит из комнаты, оставив после себя шлейф негатива.

— Ты довёл маму до слез, я тебе этого не прощу! — кричит на отца Кристина, уже никак себя не контролируя.

Видимо она все же понимает, что это настоящий конец.

— Ты едешь или нет? — спрашивает мужчина у неё спокойным голосом.

— Нет, я не предательница! — чуть ли не выплевывает слова и специально от него отворачивается.

— Твой выбор, дочь, — тяжело вздыхает Полянский, затем бросает взгляд на тихую меня. — А тебя я жду в машине десять минут, если ты не выходишь, то…

— Я поеду с вами, — перебиваю его, потому что не хочу знать, что он там со мной может сделать.

Я тоже здесь не хочу находиться, тем более после того, что мне наговорила его дочь, однако и с ним же ехать не совсем разумно… Но есть ли у меня вообще выбор?

Глава 31

Глава 31

— В смысле ты забираешь мою подругу? Для чего?! — кричит Кристина вслед отцу, который выходит из комнаты, я же достаю чемодан и начинаю собирать свои вещи. — Эй, а ты ничего мне сказать не хочешь?

Возможно я принимаю не самое правильное решение, но выбора у меня как такого нет. Даже не знаю, что не правильнее, оставаться здесь, где подруга ни во что не ставит, или уехать с Полянским не пойми куда.

— Я тебе уже все сказала, как и ты мне, — только и говорю я, быстро закинув свои вещи, иду собирать сумку с лекционными тетрадями.

— Ах, так значит, решила папу моего на свою сторону перетянуть? — брызжет ядом, не давая мне нормально собраться, начинает кидать мои вещи, но я делаю вид, что меня это никак не трогает. — Чтобы ты не придумала, у тебя не получится! Он долго злится не станет, вернется домой, а тебя я больше сама здесь видеть не хочу!

Поднимаю на неё взгляд, понимаю, что больше никакой дружбы между нами нет и думаю не было никогда. Мы разные, не подходим к друг другу, поэтому и нет между нами никакого понимания.

— Выпей что-то от нервов, у тебя уже губы дергаются, — хамлю, потому что не могу уже сдерживать свои эмоции.

— Ты пожалеешь о том, что тоже меня предала, — тычет в меня пальцем.

— Один-один за вечеринку, подруга, — говорю я, забираю чемодан с сумкой и иду на выход из этого дома.

За спиной слышу ее презрительный голос, пропитанный ненавистью.

— Давно ли ты в суки заделалась? Да кто ты вообще такая, чтобы со мной так разговаривать? Ты никто, поняла?! Я больше не хочу тебя видеть ни здесь, ни на учебе!

А вот о том, что мы ходим в одну группу я не подумала. Представляю, как мне будет тяжело отбиваться от ее нападок. Но ничего, я все равно справлюсь, бывали и похуже ситуации в моей жизни.

Во дворе меня ждёт машина Вячеслав, увидев меня, он выходит помочь мне с чемоданом. Мы быстро трогаемся с места и оба молчим первые минут пятнадцать, пока не въезжаем в город.

— Я хочу, чтобы вы отвезли меня домой, в мою квартиру, — решаюсь я начать разговор.

— Что? — спрашивает так, словно не слышал моего вопроса, ведь был весь в своих мыслях.

— Пожалуйста, отвезите меня домой, — произношу более отчетливо.

— Нет, — дает категоричный ответ, сильнее сжимая свой руль.

Полянский все еще выглядит напряженным, закурил несколько раз, нервно постучал по рулю и раз хорошо выругался, отменив какой-то звонок.

Необычно его видеть таким взвинченным.

— Не будем же мы с вами вдвоём под одной крышей жить?

Я никогда не жила с мужчиной! Тем более с таким взрослым и с тем кто все ещё занят. Вообще не понимаю, что мне делать дальше и как себя вести.

— Как видишь, будем, пока… — мужчина замолкает, вновь закуривает.

— Пока что? Мой папа что-то там решит из тюрьмы? Вы понимаете, что он может врать? Может мне лучше подумать о том, чтобы продать свою квартиру и переехать в другую часть города?

Как вариант.

Нет, если бы между мной и Полянским ничего не происходило запретного, то я бы возможно согласилась к нему переехать, как к другу отца из-за необходимости, но если мы останемся одни, то я догадываюсь о том, что может между нами произойти.

— Тебя все равно найдут, где бы ты не была. Когда ты рядом со мной, тебя никто не осмелится тронуть, — произносит так уверенно, что лично у меня по рукам мурашки проносятся.

Да, я не привыкла, что кто-то берет на себя мои проблемы, не привыкла быть слабой девочкой, которая не должна ни о чем переживать.

— Ну не буду же я с вами всю жизнь из-за этого жить! — восклицаю. — Я не понимаю чего мы ждём.

Вячеслав протяжно так вздыхает, бросив на меня очень серьезный взгляд по которому я понимаю, что есть что-то ещё, что он мне не сказал.

— Твой отец хочет найти для тебя нового защитника, который может стать твоим мужем.

От его слов в ушах появляется неприятный гул.

— Что вы сказали? — переспрашиваю, не особо веря в то, что мой отец решил так серьезно взяться за мою жизнь.

Решил мне мужа найти! После того, как вообще не появлялся? Не поддерживал? Не был для меня тем, кем должен был быть, то есть отцом?!

— Но он вряд ли его найдёт сидя в тюрьме, — добавляет Полянский. — Именно поэтому ты должна быть мне благодарна за то, что я с тобой вожусь.