Мечет бледная осень

Неба тугую прядь,

Ветром промокшим гонит

Снег по моей земле.

Там проплывают кони,

Всадник маячит в седле,

Стонет в ночи собака,

Белый лёд по степи…

Только не улыбайся…

Не улыбайся, спи.

* * *

Песня гусеньке

Гусенька мой, гусенька,

принеси мне пёрышко!

Знал бы ты, как грустно мне

на чужой сторонушке.

Здесь старушки сирые,

старички убогие,

по сугробам рыскают

волки длинноногие,

темнота за окнами

чёрным дымом стелется,

дверь скрипит и хлопает,

огонёк не теплится…

На родной сторонушке  —

солнце незакатное!

Брось мне с неба пёрышко  —

полечу обратно я!

Там шелкова травушка,

там цветёт чабрец,

там живые матушка,

братик и отец…

Дуну я на пёрышко

и легко порхну,

как в цветное стёклышко,

в давнюю весну.

* * *

Меня позвали — я пришла.

Но вот последняя страница,

а значит, нам пора проститься,

И в ожидании душа

трепещет.

Что в моих листках

найдёт себе читатель праздный?

Кого-то рифмой несуразной

кольнуло.

Кто-то впопыхах

вопит: «Куда глядит цензура?

От баб — одна макулатура!»

А кто-то книжку полистал

и вообще читать не стал.

Но каждый, кто хоть что-то пишет,

единственным желаньем дышит,

одна мечта его влечёт,

что кто-нибудь стихи прочтёт,

как драгоценное посланье,

как откровенное признанье,

и кто-то, голову клоня,

прошепчет: «Это про меня»…

ДиН стихи

Надежда Папоркова

Счастливый билетик

В старый дворик осенней тишью

Выйдешь вечером из маршрутки:

Всё, как в детских забытых книжках:

На скамейке остался заяц…

Старый дворник собрал в ладони

Горсть последних кленовых листьев,

Он был нежен и осторожен,

И смотрел на них полминутки,

Словно жизнь их продлить пытаясь.

Так же смотрит Господь, быть может,

На живущих в невечном доме,

Только взгляд Его вечность длится.

Но потеряно для надежды

Столько листьев и звёзд — о, сколько

Сорвалось, не ответив взгляду,

Устремлённому к ним так нежно…

Чем напраснее, тем бездонней

Боль разлуки с Тобой. Скажи мне,

Пожалеешь ли нас, простишь ли,

Соберёшь ли разбитых жизней

Больно ранящие осколки

В милосердном тепле ладоней,

Проходя по земному саду

Поздней ночью, осенней тишью…

* * *

В троллейбусе — мысли, как паутинки:

«А сердцу не нужно быть в списке видящих,

Ему достаточно невидимки…»

Так весело — кажется, через миг ещё

Счастливый билетик кондуктор вытащит,

И съест… На стёклах дрожат дождинки.

Нам зябко без снега, тепло без солнца.

Собака с ушами большими, рыжими

Так мудро посмотрит и улыбнётся

Той девочке дикой, как мальчик, стриженной,

Которая вдруг проступила странно

Сквозь девушку ларинского обличья…

Три века на сердце всё та же рана

И к песням всё та же привычка птичья.

Три века иль триста веков — неважно.

Пергамент, папирус иль список видящих,

Где нет меня, где я была однажды…

Где есть ты всегда… не прошёл и миг ещё  —

Пришёл контролёр, все билеты вытащил,

И съел. Чтобы зайцем остался каждый.

ДиН антология

Михаил Лермонтов

Один я здесь…

195 лет со дня рождения

Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;