И вот она, нашлась.

Мне стало интересно!

Меня заклинило, твою мать!

И захотелось ее придушить одновременно. Как она к двери бросилась! Я же знал, что там охрана стоит. Но вот то, что на нее, полуголую, могут смотреть другие мужики, меня просто вывернуло наизнанку. Не знаю даже, каких сил стоило сдержаться и не подорваться вслед за ней.

Она, судя по всему, напрочь отбитая.

Прыгать вот в таком виде перед мужиками, это вообще никакого инстинкта самосохранения не иметь. Ее же вытрахать до донышка ничего не стоит!

Я нахмурился.

Надеюсь, что ублюдок, который планировал продать ее с торгов, сохранил ее, не дал испортить своим людям.

Вся надежда на его жадность!

Дело даже не в том, что она может быть не девственницей. Плевать я на это хотел, если честно.

Дело в том, в каком состоянии я забрал ее у него. Она же была в полном ауте. Вообще без сознания. В ее весе ей много ли надо, Всевышний? Я таких видел и знал, что с девчонками могли делать в таком состоянии.

А Мина…

Я ее для себя забрал, не просто же так. Так что этот вопрос нужно утрясти быстро.

Она молчала.

В глаза не смотрела.

Сцепила зубы, наконец-то обретя благоразумие и сцепив зубы. Вот и ладушки, девочка моя. Помолчи, мне как раз позвонить надо.

– Алло. Нужно подобрать одежду. Согласно моего статуса, под разные случаи. Размер? – я отступил от нее на полшага и окинул фигурку взглядом. – Сорок четвертый.

Мина вскинула на меня ошарашенный взгляд.

Захлопала ресницами, сдувая мое самообладание нахрен. Детка, да ты просто пожар! Такая наивная, бледная, едва на ногах стоишь после всего, что с тобой случилось. Но еще упираешься ведь.

А у меня на тебя стоит адски.

Никогда ни на кого так не стояло, шайтан! Даже на самых искушенных в любви сук.

– Женскую одежду, мать вашу! – рявкнул я, услышав в трубке вопрос про брючные ремни и запонки.

Идиоты, блядь!

Разве я похож на чувака с сорок четвертым размером? Куда это, до яиц натягивать разве что.

– Белье и обувь тоже подобрать! Какой у тебя размер ноги? – я снова подтолкнул ее подбородок наверх.

– Тридцать седьмой.

– Тридцать седьмой размер обуви! Да! – я отключился.

– А смотрю, у тебя большой опыт наряжать барышень? – моментально съязвила Мина.

Надо же, уже очухалась?

Быстро адаптируешься, малышка. Мне будет намного проще с тобой.

– Нет, Мина. У меня большой опыт раздевания барышень.

Ее шоколадные глаза потемнели от злости.

Ну, а что ты хотела? Думала, одна кусаться умеешь? Увы, увы.

В дверь аккуратно постучали четыре раза. Даже здесь, в отеле с шикарной охраной, мои люди соблюдали инструкции.

– Воккха, приехал врач. Проверили: чист.

– Давай, – я махнул рукой.

Отпустил Мину, отходя снова к креслу.

Хорошо, что специалист явился. Плюс больших городов, которые я не очень любил. Мне в горах проще. Но здесь скорость решения вопросов на порядок выше, это да.

– Здравствуйте, Рахмат Давидович, – я кивнул вошедшему с чемоданчиком врачу, не отвечая вслух. – Я приехал осмотреть пациентку. А! Вот и вы, милочка!

Мина шарахнулась от него в сторону, сильнее стягивая горловину пиджака на груди.

– Это кто? Это зачем? – ее взгляд беспомощно метался от меня к врачу.

– Мне сказали, что вы подверглись воздействию запрещенных веществ, милочка, – ласково и быстро говорил врач. – Но я уже сам вижу общее угнетение центральной нервной системы и повышенную возбудимость. Осмотр необходим!

– Не надо! – Мина отскочила еще дальше.

– Надо, моя милочка! – врач уже достал перчатки из своего чемодана и стал натягивать их на руки. – Возьмем кровь на анализ. А еще посмотрим, что там по гинекологии. Просто надо прилечь и все!

– Вы рехнулись? – заверещала Мина.

Придерживая на себе пиджак, отбежала по стене в мою сторону.

Запахнулась теснее, сверкая глазами так, что я невольно восхитился. Вот это тигрица! Ее довести, она любого прибьет в запале.

Просто мой случай.

Клинический.

– Отвалите от моей нервной системы и от моей гинекологии! Больные что ли?

Она развернулась ко мне, почти оскалившись.

Была бы действительно большой кошкой, вздыбила бы волосы на загривке:

– Ты решил надо мной еще и так поиздеваться? Ты всех женщин так унижаешь?

– Моя женщина должна быть чистой во всех смыслах, – я ответил ей спокойным взглядом. Но, Боги, один Всевышний знал, чего мне это стоило! – Я должен убедиться, что тебя сохранили непорочной, пока везли сюда из дома.

– Ты ненормальный! – взвизгнула она, тыкая в меня пальцем. – Я не твоя женщина!

От движения пиджак на ней распахнулся, показывая мне ее фигурку.

Шикарную, стройную, сладкую.

Аппетитную высокую грудь под тонкой белой майкой, низкие трусики с полоской кружев поверху. Вздрагивающий от истерики животик с глубокой бархатной ямкой пупка. И сочные, покатые в своей крутизне бедра.

Какая атласная на них кожа, я уже знал.

И раздул ноздри от желания снова ее почувствовать под пальцами.

– Не дашься врачу нормально, я тебя буду держать.

– В каком это смысле, будешь держать? – растерялась она.

– За ноги, Мина. Ложись, живо!

– Дай мне женщину!

Я толкала черноглазого в грудь ладонями, но понимала, что это совершенно бесполезно.

Он меня догнал и зажал в самой дальней комнате, какую я смогла найти в этом отвратительном громадном королевском номере.

– Ай, не трогай меня! Я согласна! Только пусть врач будет женщина! – я зажмурилась, отворачиваясь от него, насколько позволяла шея.

Рахмат, о, теперь-то я знаю, что его зовут Рахмат, дышал как взбешенный лев. Бросился за мной, едва я побежала вглубь огромных отельных апартаментов. Догнал, зажал меня в углу одной из спален, размазывая по стене своим огромным телом.

Я едва-едва приоткрыла веки.

И снова их сжала!

Мама!

Чудовище! Он не на меня смотрел! Он смотрел на мою грудь. На мои вставшие от бега и внезапного мороза соски, что уткнулись в его рубашку через тонкую ткань майки.

Я чувствовала его всем телом.

Потрясающая тактильность для учителя биологии. Просто натурализм во плоти. Когда мужская особь упирается в женскую, в желании ею обладать. Демонстрирует все признаки сексуального возбуждения, от возбужденного полового органа, повысившейся температуры тела и до срывающегося легочного дыхания.

А женская отзывается возрастающей покорностью и подчинением.

Мина, ты же учитель!

Это просто физиология! Гормоны! Е-мое, соберись!

Я вспомнила, как нам вел лекции профессор в возрасте. Он утверждал, что половозрелая самка практически не имеет шансов перед побеждающим в схватке самцом. И отчаянно покраснела.

Самец был хорош…

Мощный. Тяжелый. Просто размазал меня по стене твердым корпусом. Сдавил сильными руками, сжимая талию пальцами как будто обручем.

Я таких только в интернете видела. Вживую – ни разу!

– А ты мне все больше и больше нравишься, девочка, – хриплый голос Рахмата просто выворачивал инстинкты наизнанку. – Горячая штучка!

– А ты мне что-то не особо! – я облизывала пересохшие, припухшие неизвестно от чего, губы.

– Мина, ты реально безбашенная? Это храбрость или истерика? М?

Я прикусила щеку.

Сказала бы я, да не знаю сама. Скорее, второе. Потому что я уже ничего не понимаю. Одно точно: страшно мне до состояния «описаюсь вот прям щас, отойди, а то на туфли прилетит».

Но ответить надо было.

В психологи всегда говорится, что надо беседовать. А я ж учитель, как-никак! Должна все по науке говорить и делать. По любой, блин!

– Отпусти меня, и я исчезну. Что за дикость? Мы же взрослые люди. Найдешь себе женщину подходящую и все. Зачем ты это все делаешь, Рахмат?

– Я хочу тебя, – он заглянул своими черными глазищами прямо в сердце.

– Зачем?!

– Я не объясняю свои желания, я их просто исполняю, – он жестко улыбнулся.