Но все эти сокровища, всё, что он собирал, — всё это было только средством забыться. На стене, в одинокой запертой комнате, в которой он жил ещё мальчиком, висел ужасный портрет, и постоянно меняющиеся черты его показывали, что на самом деле творится с душой Дориана.

Он завесил его тем пурпурно-золотым итальянским покровом, скрыв подальше от глаз. Неделями не отпирал он страшную комнату и совсем забывал о портрете. И тогда он мог даже вести простую, веселую и беззаботную жизнь.

А потом, ночью, вдруг, он ускользал из дому и отправлялся в страшную, жалкую дыру подле доков и там оставался, день за днем, покуда его опять не потянет прочь. Воротившись, он сидел перед портретом — порой ненавидя его и себя. Так прошло несколько лет. Но потом он уже не мог надолго разлучаться с портретом. Он совсем забросил виллу, которую делил с лордом Генри в Италии, забросил белый домик в Алжире, где, бывало, они проводили зиму.

Портрет все больше менялся.

Его точила мысль о картине. Она стала теперь частью его жизни. А вдруг ее украдут? Или, пользуясь его отсутствием, кто-то вдруг прокрадется в комнату, несмотря на запреты и запоры, проведает тайну портрета — что тогда? А что, если в свете уже что-то подозревают?

Да, ведь были люди, которые ему не доверяли. Однажды он чуть не вызвал скандала в одном аристократическом клубе. Как-то, когда приятель привел его в свой клуб, герцог Вервик и еще один джентльмен встали и вышли!

В день его рождения, когда ему исполнилось 25 лет, о нем уже рассказывали ужасные вещи. Говорили, что видели, как Дориан Грей дрался с матросами, что он водит компанию с ворами и преступниками.

Женщины, обожавшие его, стали его сторониться. Уважаемые господа вставали и выходили, когда он появлялся в клубе. Что стряслось с этим прежде невинным и чудным мальчиком? Он напился сладкой отравы из той книжки, которую ему когда-то услужливо преподнес лорд Генри.

Он ощутил прелесть зла.

Видели, как он дрался с матросами.

Глава 13. Бэзил пытается спасти друга

Человек с мешком.

Так прошло долгих тринадцать лет, и вот, в свой день рождения, когда ему исполнилось тридцать восемь, Дориан брел к себе домой. Они отужинали с лордом Генри. Ночь была холодная, ненастная.

На углу он прошел мимо человека с большим мешком в руке. Он узнал Бэзила Хэллоуорда. Странный страх, причины которого он и сам не мог себе объяснить, вдруг нашел на него. Ему не хотелось разговаривать с Бэзилом, он прикинулся, будто его не узнал. И быстро зашагал к своему дому.

Но Бэзил уже заметил Дориана и тронул его за плечо.

— Дориан! Я ждал тебя в твоей библиотеке. Я ночным поездом еду в Париж. Уезжаю на полгода. Хотел поговорить с тобой перед отъездом. Я сразу подумал, что это ты. Но был неуверен. Ты что — меня не узнал?

— В таком тумане, Бэзил? Да я бы и Трафальгарской площади не узнал. Жаль, однако, что вам нужно ехать. Я сто лет вас не видел.

— Вот именно, — сказал Бэзил. — Мне в самом деле надо с тобой поговорить. Это очень важно.

— Что же. Тогда заходите, — сказал Дориан устало.

Бэзил прошел за Дорианом в библиотеку. В просторном камине полыхали дрова. Бренди и сода стояли рядом на столике.

— Я не могу больше ждать, Дориан. Я должен кое-что сказать тебе, — начал Бэзил.

— О чем вы собираетесь со мной говорить, Бэзил? — зевнул Дориан. — Ей-богу, я смертельно устал и мне страшно спать хочется.

«Мне нужно с тобой поговорить».

— Речь о тебе, Дориан. Ты и сам знаешь, я полагаю, какие ужасы рассказывают про тебя в Лондоне. Твоя репутация погублена, — печально сказал художник.

— Меня не интересуют чужие досужие сплетни, — сказал Дориан и вздохнул. — Меня интересуют только чужие скандалы.

— Но тебе бы следовало поинтересоваться, Дориан. Конечно, я не верю тем пакостям, которые о тебе рассказывают. Грех, я уверен, всегда написан у человека на лице. Его не скроешь. А ты выглядишь всё таким же юным и чистым, как в тот день, когда я впервые увидел тебя.

Но я так редко вижу тебя, — продолжал он. — И слышу такие неприятные вещи. Почему, например, столько приличных людей больше не принимают тебя и отказываются бывать в твоем доме? Почему твоя дружба многим приносит несчастье?

И Бэзил стал перечислять известных людей, загубленных Дорианом Греем.

Он назвал юного отпрыска королевской крови, покончившего с собой, помянул сына лорда Кента, который женился на проститутке, и скандал вокруг Адриана Синглтона, которого обвинили в подлоге. Все они в свое время были в близкой дружбе с Дорианом.

«Твоя репутация загублена».

— И это еще не всё, — уныло прибавил Бэзил. — Говорят, тебя видели на рассвете подле ужасных домов, видели, как ты пробирался тайком в позорнейшие притоны у верфи. Неужто подобные слухи соответствуют истине? Неужто ты совсем не заботишься о своей репутации?

Дориан только плечами пожал. Его, казалось, нисколько не занимали слова Бэзила. Все эти ужасные слухи, казалось, ничуть не смущали его.

— Странно, — произнес Бэзил задумчиво, — да знаю ли я, в сущности, кто ты такой? Хотел бы я заглянуть в твою душу.

— В мою душу! — пробормотал Дориан. Он вскочил с дивана и покрылся смертельной бледностью. — Прекрасно! Вы сегодня же увидите мою душу воочию! Идите за мой. Это ваша работа. Отчего же вам на нее не взглянуть. Довольно вы тут рассуждали о подлости и разврате. Сейчас вы их увидите лицом к лицу.

Он появлялся в ужасных притонах.

Бэзилу стало жутко. Всё это было так странно. Дориан презрительно смеялся, глядя прямо ему в глаза.

— Идемте наверх, Бэзил, — сказал он спокойно. — Я веду дневник своей души. Полюбуйтесь сами, будьте любезны.

Безумная гордость звучала в каждом слове Дориана. Он по-мальчишески стукнул ногой об пол. Кто-то, наконец, разделит с ним его тайну! Как весело! Человек, который написал роковой портрет, весь остаток своих дней будет терзаться мыслью о том, что он наделал!

«Идемте наверх, Бэзил!»

Глава 14. Тайное становится явным

Запертая комната.

Они молча вошли в ту, запертую, комнату. Лампа бросала причудливые тени на стены, на лестницу. Поднявшийся ветер гремел оконными стеклами.

— Вы в самом деле хотите знать, Бэзил? — спросил Дориан почти шепотом.

— Да, — ответил художник твердо.

— Закройте за собой дверь, — приказал Дориан. — Вы единственный человек на свете, который вправе знать обо мне всё. Вы и понятия не имеете, как близко вы связаны с моей жизнью.

Бэзил с недоумением оглядел комнату. Казалось, здесь никто не жил много лет. Истертый ковер, завешенная картина, почти пустой книжный шкаф, стол и стул — вот и вся обстановка. Пока Дориан зажигал оплывшую свечу, художник заметил, что все вокруг покрыто пылью и ковер весь в дырах.

— Так вы искренне полагаете, что только Бог один видит душу человека, так ли, Бэзил? Отдерните этот занавес, и вы увидите мою! — сказал он, и голос у него при этом был злой и холодный.