Что могло все это значить? Неужто портрет добивался того, чтобы Дориан открыто покаялся в своих грехах? Какое безумие! Да если бы он и покаялся, кто поверит? Его только поднимут на смех, — решил Дориан. Нигде никаких свидетельств его вины не осталось. Улик нет.

А если вдобавок он станет рассказывать, что картина меняется от года к году — его ведь сочтут сумасшедшим и упекут в желтый дом! Даже если он покажет портрет — кто поверит дурацкой выдумке? Но убийство Бэзила? Неужто оно так и будет мучить его до конца дней? Признаться? О нет, никогда!

Краснота расползлась по скрюченным пальцам.

Дориан принял решение. Довольно терзаться прошлым! С ним надо покончить! Только одна улика свидетельствует против Дориана — этот портрет. Надо его уничтожить. Он только потому его и хранил до сих пор, что забавно было наблюдать, как он стареет. Теперь это уже не забавно.

Он ночами не спал из-за проклятой картины. Когда уходил из дому, терзался мыслью, что вдруг кто-нибудь ее обнаружит. Картина ему омрачала все удовольствия. Она была для него, как больная совесть. Надо покончить с этой совестью и начать все сначала.

Дориан огляделся и увидел нож, которым он убил Бэзила Хэллоуорда. Сколько раз он тер и чистил его! Теперь он ярко блестел. Когда-то он убил художника. Теперь надо убить его проклятую работу! Убить прошлое — и тогда Дориан будет свободен!

Надо уничтожить портрет!

Он схватил нож и ударил картину.

Раздался страшный крик — и треск. Крик был ужасен, он испугал всех слуг. Двое господ, прогуливавшихся неподалеку, остановились и глянули на большой дом.

Они побежали за полицейским и привели его. Долго звонили они в дверь, но так и не дождались ответа. Только единственное окно на самом верху светилось во всем темном доме.

А там, внутри, испуганно шептались слуги. Старая экономка плакала. Фрэнсис был бледен, как смерть. Наконец он, лакей и кучер стали подниматься по лестнице. За ними последовал полицейский и остальные слуги. Постучали в дверь, никто не ответил. Тогда залезли на крышу и через балкон пробрались в комнату.

В комнате стоял портрет Дориана Грея во всем блеске красоты и юности. А на полу, перед портретом, лежал мертвец — с ножом в сердце. Он был стар, морщинист и мерзок на вид. И только по кольцам на его пальцах слуги узнали своего хозяина.

На полу перед портретом лежал мертвец.