Мама. Как прошёл день, малыш? Что было в садике?

Ваня (в зал). Я много раз представлял себе, как это будет. Я принесу Семёна в садик в кармане штанов. Сначала никому не скажу. А потом дождусь, когда воспитателей не будет рядом, созову всех ребят и подам Семёну сигнал. Выходи! Глядите все, это Семён. Семён, это все. Он мой лучший друг. Самый крошечный человек на свете.

Семён. Не такой уж и крошечный, видели бы вы моего дядю Аркадия.

Ваня (в зал). Но ничего этого не случится, так как Семён не хочет ходить со мной в детский сад. Да и в моём кармане он ездить отказывается.

Семён. Всё-таки я человек, а не какой-нибудь гвоздь, хоть со стороны может показаться иначе. Тебя сбивает с толку, что я сплю в игрушечной кровати и разъезжаю по дому на игрушечном паровозе.

Мама. Ванюш, не хочешь рассказывать маме, как у тебя дела в садике?

Ваня. Давайте лучше спать.

Мама. Ты никогда не рассказываешь про сад. Я даже не знаю, как зовут твоих друзей.

Ваня (в зал). Я не люблю сад. Я скучаю по Семёну, по маме, по папе. Даже по Виктору. Никто мне там особенно не говорит «привет», никто не играет со мной в гнездо динозавров, никто не думает о том, чем же сейчас занят Семён. И я просто жду, чтобы день поскорее кончился и в дверях появились родители.

Ваня играет в радостную встречу с мамой, которая за ним пришла.

Ваня. Мама!

Мама. Сынок!

Ваня. Как хорошо, что ты за мной пришла! Почему так долго? Я ждал и ждал. День в садике слишком длинный. А в выходной день – слишком короткий. Только придёшь в парк или построишь замок – всё, ночь. Почему так?

Папа. Вряд ли есть научное объяснение, но то, что нам нравится, быстрее заканчивается, чем всё остальное. Согласен, это странно. Хорошее должно длиться дольше.

Гостиная превращается в детскую, мама помогает Ване надеть пижаму. Раскладывает для него детскую постель, а для Семёна – игрушечную.

Ваня (в зал). Странно другое: что Семён пропадает неизвестно где, не отвечает на мои расспросы и приходит домой очень поздно. Почему он пахнет землёй, а в его волосах травинки и листья? Я не могу спать, пока не докопаюсь до правды. И тут в один день у меня появилась гипотеза. Как у палеонтолога. Чтобы узнать, где бывает Семён, я должен за ним проследить. Но как это сделать? Вот если бы я ходил в садик один или со старшим братом, как Петя.

Мама. Спокойной ночи, Ваня и Семён. Я выключаю свет.

Семён. Спокойной ночи, мама.

Ваня. Мам, а можно я пойду в садик один, с Петей и его братом?

Мама. Конечно, нет. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Ты ещё очень-очень маленький. Фактически младенец.

Ваня (в зал). Ну вы помните мою маму, она любит во всём постоянство и определённость. Постоянство – значит, я буду маленьким всю жизнь. И никак иначе. Она даже в старости будет рукой придерживать мой самокат, чтобы я не уехал далеко, и брать меня за руку при переходе через улицу.

В детскую заглядывает папа.

Папа (маме). А, собственно, почему нет?

Ваня (в зал). Вот это неожиданно.

Папа (маме). Садик у нас во дворе, а братья живут в соседнем подъезде. Весь маршрут можно проконтролировать через окно. Пусть попробует.

Ваня (в зал). Слово «маршрут» я ещё не знаю, зато абсолютно точно понимаю, что я в одном шаге от того, чтобы узнать тайну крошечного Семёна.

Семён. Маршрут – это путь. Дорога.

Ваня (маме). Мамочка, ну пожалуйста!

Ваня (в зал). И делаю лицо как у грустного котика.

Папа. Мамочка, ну пожалуйста!

Ваня (в зал). Просит папа с точно таким же лицом. У мамы не хватает сил бороться с двумя грустными котиками, и она сдаётся.

Мама. А теперь всем спать.

И выключает свет. За окном вспыхивают звёзды. Потягиваются. Просыпаются. В своём гнезде уютно спит воробей Виктор. Звёзды пробираются в детскую и устраивают танец на потолке.

Ваня (в зал). Если честно, я не люблю спать. Спать – это терять время. Я утренний человек, не ночной. Но в эту ночь мне приснился такой сон, что я даже не знаю. Как будто я следил за Семёном, а он взял и закинул верёвочную лесенку куда-то на небо, она зацепилась за облако, и он уполз на луну.

На луне появляется Семён и машет оттуда Ване.

Утро. Ваня на улице.

Ваня (в зал). В садике, во время прогулки, когда все гоняют на самокатах, я подзываю к себе Петю и увожу подальше, под кусты сирени. У меня там штаб, если что. (Пете.) Пс-с. Завтра утром мы пойдём в садик вместе с тобой и твоим старшим братом.

Петя. Я в курсе.

Ваня. Но в садик мы не пойдём. Мы должны проследить за Семёном.

Петя. Кто такой Семён?

Ваня (в зал). Если честно, я рад, что он спрашивает, ведь раньше я не говорил ему о Семёне вообще. Хоть Петя мне и сосед, мы как-то не дружили особо. Даже не разговаривали особо. Даже не здоровались. Но повод был – мне всегда нравился его красный трактор. Однако я как-то сдерживался. (Пете.) Семён живёт у нас дома. Он человек, только крошечный. Любит крошечные блины, смотреть с папой футбол и гонять на моём игрушечном паровозе по дому.

Петя. Я чё-то не пойму. Он что, типа, живой? Или легочеловечек?

Ваня (в зал). «Сам ты легочеловечек», – хотел сказать я, но сдержался. (Пете.) Стал бы я собирать целую экспедицию, чтоб выследить легочеловечка?

Петя. Я не знаю. Стал бы? Всё-таки мы дети. Мы вечно играем. У нас есть это… воображение.

Ваня. Напряги своё воображение. Семён – точно такой же, как ты и я, только размером с гвоздь.

Петя. Тогда я в деле.

Даёт ему пять. Ваня кисло отвечает – не умеет.

Ваня (в зал). Мы жмём руки и решаем до завтра не переговариваться, чтобы не вызывать подозрений.

Утро. Двор перед домом. Ваня рядом с деревом, на котором живёт Виктор. Виктор присматривает за детьми.

Ваня (в зал). На следующее утро ровно в восемь двадцать утра папа выводит меня из подъезда. Петя и его старший брат Фёдор уже тут.

Папа. Надеюсь на твою сознательность, Фёдор, тут идти – совсем ничего. Вон калитка сада, вам просто нужно зайти внутрь.

Фёдор. Я знаю.

Папа. Я знаю, что ты знаешь, и всё же немного волнуюсь. Ну что ж, всем пока. Пока, сынок. Я посмотрю за вами отсюда.

Ваня. Пока, папа, ты лучше иди домой. Там тебе мама варит кофе, а ещё там остались крошечные блины от Семёна. Наверное, ещё не остыли.

Папа. Ты прав, сынок. Надеюсь, вы справитесь. Вон там калитка.

Ваня (в зал). И папа убегает, так как перед крошечными блинами папа совершенно бессилен.

Фёдор. Ну и где твой легочеловечек? Петька мне всё рассказал. Я в Семёна, конечно, не верю. Я уже взрослый. Учусь в третьем классе. Неужели ты думал, я поведусь на эту ерунду?

Ваня (в зал). Но я не успеваю ничего ответить, так как ровно в этот момент крошечный Семён собственной персоной перебегает наш двор по направлению к улице. Я не могу не улыбаться, видя, как вытаращились на него Петя и Фёдор.