Помню душераздирающий крик мамы, когда они ворвались к нам в квартиру... Помню до мельчайших подробностей свой страх. Дикий ужас маленького ребёнка, беззащитного перед отвратительно скалящимися рожами ублюдков, что окружили ее плотным кольцом...
— Эй, шакал, твоя баба и щенок у нас! Советую поторопиться и делать то, что скажу, а не то будем отрезать от них по кусочку. Нам терять нечего. Слышишь меня, собака?
— Сережа!!! — звук удара заставил ее захлебнуться криком и кровью.
— Мама! — я рванул было к ней, но бородатый мужик схватил меня за шкирку, словно котенка, отшвыривая в угол.
— Руслан! Пожалуйста, прошу вас не троньте ребенка! Умоляю...
— Заткнись, тварь, и сиди тихо! Твой муженек убил моего брата и сегодня он умоется кровью. А ты ничего так...красивая...
И они двинулись к ней.
Я кричал, пытался вырваться, но что я мог сделать?! Всего лишь ребенок... Слабый и не способный ее защитить! Она пронзительно кричала, когда дверь с грохотом вылетела...
Взрыв, звуки выстрелов и нерусская речь, сопровождающаяся ругательствами, громкий и четкий голос отца, отдающий приказы...
Меня подхватили сильные руки. По инерции начинаю брыкаться, но они держат крепко.
— Командир, малец у меня! — слышу голос Бурана, огромного, словно медведь, бойца, что окружил меня собой, как коконом, — Тише, тише, Руслан. Это я. Все будет хорошо, — шепчет он мне на ухо, успокаивающе гладя по голове, — сейчас все закончится. Не бойся.
— Света! — слышу голос отца и решаюсь открыть глаза...
Тот самый бородатый мужик держит мать за горло, приставив к ее виску пистолет. Дергаюсь было к ней, снова пытаясь вырваться, но Буран держит крепко.
Вокруг нас рассредоточились остальные. Я видел их на многочисленных праздниках, когда они дружной, веселой толпой вываливались к нам в дом, неся смех и веселье. И никогда не мог понять, как же им удается среди смерти, боли и всей этой грязи сохранить мальчишеский задорный блеск в глазах.
— Сдавайся, Халид! Все кончено. Тебе не выйти отсюда живым.
Отец стоит напротив них, впиваясь глазами, такими же, как и у меня, в лицо своего врага. Он сосредоточен и натянут, как струна.
— Неее, Волчара. Думаешь я не знаю, что сдохну?! Но и баба твоя уйдет вместе со мной! А ты живи и мучайся, что не помог ей. Узнай, каково это потерять близкого человека! Кровь за кровь, командир!
— Марат сам виноват. Он был ублюдком и отморозком, убившим кучу невинных людей. Я бы пристрелил его еще раз! Хочешь расскажу, как он мучился перед смертью? Визжал прям как баба! Я не позволил ему просто так сдохнуть...
Громкий вой разносится по квартире. Бойцы наготове. Халид в бешенстве сжимает маму еще сильнее, на мгновение убирая палец с курка, чтобы перехватить поудобнее... Пусть на одну миллионную долю секунды, но этого хватает ему, чтобы отвлечься, а отцу молнией метнуться к нему, отталкивая маму в сторону и хватая того за руку, направляя пистолет на себя... Выстрел...и вопль мамы.
— Сережа!!!!
Автоматная очередь и этот монстр падает на пол вместе с отцом. Они оба мертвы. Зверь и его кровный враг, который так торопился защитить свою семью, что не надел бронежилет.
Я понимаю это, когда все уже кончено... Когда Буран тащит меня из квартиры...когда Барс и Автомат пытаются поднять маму с пола, неумело стараясь утешить и сказать хоть какие-то слова... Но все бессмысленно! Родного человека уже нет.
Потом были похороны, походы к психологу. Я замкнулся, пропустил первый год в школе. Друзья отца, его боевые товарищи, помогали нам во всем, в том числе и с деньгами. Для них мы были семьёй. Они все так же собирались у нас и каждую годовщину навещали могилу отца...своего командира.
Буран водил меня в школу, забирал после приема у доктора. Водил в цирк, кино, зоопарк, помогал с уроками. Когда я стал старше учил стрельбе, рукопашному бою, езде. Всему, что должен уметь мужчина. Этот суровый и опасный боец заменил мне отца...
— Олег, ну зачем ты учишь его всему этому?! Я не хочу, чтобы он был как Серёжа...не хочу однажды потерять и его!
Мама плакала, Буран успокаивал ее, говоря, что так нужно и если даже я заберу другой путь в жизни, настоящий мужчина всегда должен быть способен защитить своих близких.
А три года назад он стал моим отчимом.... И я не осуждаю. Нет! Я знаю, что мама все еще помнит и любит отца! С тех самых пор, как они познакомились в институте, когда их группа проводила практическое занятие по оказанию медицинской помощи в условиях реального боя, как они поженились, как она ждала его из каждой командировки, боясь включать телевизор и слушать новости...как ждала с замиранием сердца из каждой горячей точки...
И Бурана я не осуждаю. Мама — она такая! Такая же светлая и чистая, как Алёна... Он влюбился в нее с первого взгляда, но безмерно уважал и ценил своего друга и командира и ни разу ни словом, ни делом не выдал своих чувств. И даже годы спустя, после его смерти, осторожно шаг за шагом делал все, чтобы завоевать и заслужить ее доверие и любовь. Пусть не такую... Такая любовь, как у них с отцом бывает раз в жизни, но ему и этого было достаточно.
Я снова делаю большой глоток коньяка, закусывая сигаретой. Голова начинает кружиться. Все таки давно не пил. Но выдержка, казавшаяся железной, с каждым днем трещит по швам. Ничего уже не помогает!
Тот день я тоже помню так четко, будто это было вчера... Первое сентября во втором классе. Маленькую, худенькую девчонку с нелепыми, большущими бантами, всю сжавшуюся в маленький комок от страха и беспомощности. Эти дрожащие губы и слезы в глазах... Она так остро напомнила мне меня в тот день, что очнулся уже, когда завязывал ей бант на голове. Хотелось схватить ее в охапку и закрыть собой от всех, чтобы она ничего больше не боялась в этой жизни!
Будешь моим другом?
Детское сердце еще не понимало до конца всего... И я с радостью согласился, даже не представляю себе, чем мне это аукнется в будущем... И только в классе наверное в десятом осознал, какую ошибку совершил!
Когда желание заботиться и защищать сменилось в один миг совсем не дружеским чувством. Острым желанием, режущим и переворачивающим все внутренности, будто лезвие ножа. Когда она, смеясь, мне что-то рассказывала, а я не слышал ни слова. Смотрел на ее губы и представлял, как со всей силы впиваюсь в нихопрокидывая нежное и податливое тело, на постель... Б..дь!!!
Знала бы она, что творится у меня в голове и какая опасность ей грозит, то наверняка убежала бы, как от огня, сверкая пятками! Я и сам иногда боялся себя... Своих сильных чувств и неумения с ними справляться. Вспышки гнева гасил тем, что шел на учебную базу к Бурану, где опытные бойцы с помощью тренировок выбивали из меня все дерьмо.
Но и этого хватало не надолго! На выпускном едва увидел, что эта с. ка хотела сделать с моей девочкой, глаза заволокла красная пелена... Толком не помню, как бил его, впечатывая его затылок в холодный пол раздевалки. Полицейские пытались меня оттащить, но куда им против бойцов спецвойск, благодаря спарингам с которыми я закалился и вырос. Когда пришло осознание, что в своих мыслях я ничем не лучше его, а даже в сто раз хуже, руки опустились сами собой...
И вот именно сейчас до меня дошло, какой я дебил! Своим поведением и игрой в милого, доброго друга я лишь добился того, что Алена стала видеть во мне лишь его... С годами я превратился в подружку, старшего брата...
Девушка абсолютно не видела во мне мужчину. Могла спокойно переодеться со мной в одной комнате, даже не попросив отвернуться. Бывало целовала сама и обнимала, не ведая по краю какой пропасти ходит.
Я честно пытался отвлечься. Сначала была одна, потом другая... Но несколько встреч, заканчивающихся обычно всегда одинаково у кого-нибудь дома, в чужой постели хватило, чтобы понять, что это все мусор. Кончал конечно, но все это было не то! Голос не тот, глаза не те, запах не тот. Все чужое!!! Становилось так противно и тошно, что чуть ли не бегом возвращался домой, смотрел на лицо своего ангела и чувствовал себя больным мудаком! Наконец оставил бесполезные попытки заменить ее. Только с ней я могу дышать и кайфовать просто видя, как она смеется от очередной дурацкой шутки, только бы она улыбалась...
