Упомянутые мужчины явно уголовного вида и, кстати, все трое в жилетках, без пиджаков и в кепках (униформа у них тут такая что ли?) недобро глянули на Энтони, словно услышали Младшего.

«Это насилие, как ни оправдывай. А мы за мирный труд».

«Чё? С каких пор?»

«Чужой мирный труд. А мы воспитанные…»

«Упыри» — Младший хихикнул.

«Но воспитанные. Нельзя гадить там, где ешь. По крайней мере, пока не доешь».

«Энтони Кольер, — засмеялся Младший. — Этикет мага-грабителя, правило второе».

«Ха-ха. Так, вот и ворота».

И они были открыты. Энтони зашёл внутрь. Широкий проход, через метров десять перекрыт решёткой. А для особо умных и рассеянных имеется большая жёлтая вывеска рядом с дверью справа, где большими чёрными буквами написано: «Gladiatoribus».

За дверью оказался короткий коридор. Окошко справа. Там сидел лысоватый и худой, как велосипед, мужик. С редкой козлиной бородкой.

— Номен? — спросил персонаж, причём таким тоном, словно ему всё на свете надоело.

— Эм, Максим, — ответил Энтони. — Максим Нуммус.

Мужчина провёл пальцем по странице толмуда, лежащего перед ним на столе. Перевернул страницу. Кивнул.

— Проходите, — произнёс он, причём сразу на литторал. — Номер комнаты такой же, как на жетоне.

Надо думать, в записях про Максима Нуммуса есть пометка, что он не говорит на латыни.

— Благодарю.

От массивной двери, которой заканчивался коридор, раздался звук открываемой задвижки. Дверь открыл здоровый мужик в когда-то красной, а теперь изрядно выцветшей тунике-безрукавке. На Энтони он глянул снисходительно и выпятил грудь. Ну, да, мускулы есть, молодец.

Два метра коридорчика, поворот направо. И длинный коридор с абсолютно одинаковыми дверьми в обоих стенках. Коричневые двери, серые стены и при этом яркий, неестественно белый свет. Ещё бы пару каталок в коридор, и готовы интерьеры морга.

По коридору слонялись люди. Двое типов прямо у входа что-то перетирают, нашли место. Энтони провожали недобрыми и любопытствующими взглядами.

На каждой двери номер. Римскими цифрами. Кстати, для расчётов в империи применяют арабские цифры. Именно так, арабские (тут их называют счётными). Это к вопросу, кто и как оказался на Гее. В королевстве римские цифры вообще не применяются, нигде. А в империи — это дань традиции. Где надо обозначить номер, а не считать, там римские цифры. В остальном арабские.

«Так, наша остановка»

Дверь была незапертой. Энтони вошёл внутрь… И запер дверь. На засов. Что же. Совсем небольшая комнатка. Примерно три на четыре. Шкаф, деревянная кушетка, стул, откидной стол на торцевой стене напротив входа. Стойка для мечей справа у двери. Два окошка под самым потолком, размером… Только кошке пролезть. Энтони снял шляпу, кинул на кушетку. И, подойдя к светильнику на стене, вкрутил стерженёк, зажигая кристалл. Вкрутил полностью, интимный полумрак сейчас ни к чему.

«Всё же как-то очень много людей говорит на литторал, — заметил Младший. — Я уже чувствую себя дебилом».

«Не туда смотришь», — заметил Энтони, снимая пиджак.

«В каком смысле?»

«Где мы? В местах, где часто бывают такие, как мы. Из королевства. Плюс, мы в столице. Думаю, в Тарквеноне имперец тоже удивится, как много людей знают латынь. Но полагаю, стоит нам отъехать хотя бы в пригород Аетерны, и будут пальцем показывать».

«А-а. Ну, тогда ты меня успокоил»

«Но это не значит, что надо пускать на самотёк. Латынь учить надо».

«Это понятно. Но теперь я хотя бы себя дурачком не ощущаю».

Энтони усмехнулся.

«Говоря откровенно, — произнёс он, снимая штаны. — Империя посерьёзнее королевства будет. Если бы я сразу здесь оказался, то в Аустверг вряд ли бы поехал. В Ариане, например, что посмотреть?»

«Не, ну, в Тарквеноне есть, что глянуть. И театр есть, и гуляния. Да и турниры проводят».

«Раз в три года».

«Но проводят же!»

«Вот и попёр местечковый национализм».

«Я бы попросил! — возмутился Младший. — Это называется патриотизмом!».

В этот момент в дверь кто-то толкнулся.

— Эда! Это не наша комната, цифры что ли не видишь⁈ — донёсся высокий женский голос.

— Да чё я, разбираю что ли эти их палочки⁈ — ворчнула в ответ тоже девушка.

Но уже довольно низким голосом.

«Эх. Надо было не закрывать» — посетовал Младший.

«Слышь, озабоченный. Ты берега-то немного ощущай!» — иронично заметил Энтони.

* * *

Схема проведения турнира была следующей. Сегодня проходят отборочные бои ста выбранных кандидатов. Кстати, Энтони оказался в группе Сильнейших. Так и называется. Ещё имеется группа Бойцы. Там будут биться неодарённые. И группа Маги. Там сражаются эссы. То есть, всё же, не стали доходить до того, чтобы столкнуть сильных магов с эссами и тем более с обычными людьми. И это правильно, ибо первое странно, а второе бессмысленно.

Первый бой — групповой. Сегодня. Пять на пять. И два поединка один на один на следующий день. Чтобы пройти в следующий этап, то есть и завтра выйти на арену, нужно сегодня набрать минимум два балла. Два балла дают за поверженного или сдавшегося противника. Один балл за ничью (и такое бывает, надо же). За проигрыш, понятно, не дают ничего.

В завтрашних боях нужно набрать ещё два балла. Итого, чтобы пройти в финал, нужно четыре. То есть, в принципе, можно один бой слить, но вытянуть в остальных.

Кажется, что дело лёгкое. Но мужчина в годах и, кстати, в тоге серого цвета, словно они переместились в древний Рим, который и рассказывал все эти условия, предупредил о том, чтобы бойцы не заблуждались. После первого боя треть гарантировано не сможет выйти на следующий бой. Физически не сможет. Говорил мунерис (его так представили, мунерис Баралах) прямо и без прикрас. Смерть на арене — вещь, хоть и не обязательная, и не столь частая, но всё же, к сожалению, случается. Именно поэтому сегодня, до боёв, каждый участник подпишет соответствующий договор.

«Тут вам не там» — отметил себе Энтони.

Здесь отношение к жизни другое. Опять же, а служба на Анджаби? Это не такая же лотерея со смертью? Да и на Земле, даже до Врат, заработать много и быстро тоже можно было, рискуя свободой, здоровьем или вообще жизнью. А уж потом просто более-менее существовать, особенно в первые годы после вторжения, могли только те, кто служит или если в семье есть военный.

— Лишние баллы? — мунерис недобро усмехнулся на этот вопрос. — Баллы у нас оплачиваются, молодой человек. Вы можете потратить их в любое время. Купить услуги целителя, к примеру. Или просто обменять на деньги. Один балл — один ауреус.

«Ого. Десять тысяч? Неплохо».

(Ауреус — большая золотая монета, равная десяти тысячам денариев. Аналог ауствергского соверена. В ауреусы и соверены помещают синий кристалл, в режиме маяка. Так же, как в печати на документах владения. По сути, именно этот кристалл и стоит десять тысяч, то есть ауреусы и соверены сами по себе являются ценностью).

— Рекомендую не тратить их сразу, — добавил Баралах. — Всё же баллы вам могут потом очень сильно пригодиться. Например, на оплату целителей.

«Это просто отлично! Давай убьём всех!»

«Кровожадное чудовище, — усмехнулся Энтони. — Зачем же убивать-то? Достаточно победить. Но сегодня вынесем побольше противников. Всё же деньги лишними не будут»…

… Дальше произошла жеребьёвка. Сто железных шариков, с выбитыми на них цифрами (римскими, разумеется) засыпали в железную воронку. А внизу воронки имелось двадцать выходов. В какую ячейку твой шарик выкатился, в ту команду и идёшь. Как только ячейки заполнятся пятью шариками, этот выход перекрывали, оставшиеся нераспределёнными шарики вытаскивали и засыпали снова. Так все ячейки и заполнились.

Далее они подписали договора, причём у каждого дважды спросили, согласен ли он на это, добровольно ли всё делает. А третий раз, контрольный, спрашивали после подписания.