— Ничего…

Обнимаю его со слезами на глазах.

Над нами начинают взрываться фейерверки так, что неба не видно. Кажется, что снег падает вместе с искрами.

— Мы пропустили Новый год! — смеется он.

Неужели уже полночь?

— Не пропустили, — отрываюсь от него и достаю свою коробочку. — У меня тоже для тебя кое-что есть. На десятилетие.

Открываю крышечку и наслаждаюсь его ошалевшим видом, когда Сергей видит тест с полосками и понимает, что это такое.

— Да! — смеюсь я.

— Дорогая!

— Да!

Мы целуемся, пока на нас падают снежинки, а над головой бушуют фейерверки. И самое реальное, что я ощущаю: теплый кашемировый шарф под моими пальцами, и снежинки, тающие на ресницах.

А затем обнявшись, мы идем к ресторану, где нас ждут друзья.

— Ты думаешь, розовый или голубой?

— Розовый.

— Уверен?

— М-м-м… Возьми оба! Какой не подойдет — подарим друзьям.

С полной тележкой мы ходим по детскому магазину.

Март.

Новогодние праздники забыты — у нас с Сергеем куча забот. И вот она — первая совместная вылазка за детским приданным.

Утром мы были на УЗИ.

Меня долго крутили на кушетке и так и этак. Ждали. Переделывали, но пока так и не смогли точно сказать пол.

Двенадцать недель.

В конце концов, Сергей сказал, что не так важно, кто у нас родится. После десяти лет ожиданий — вообще не важно.

Я согласилась.

И вот, после клиники мы приехали сюда.

Первый шопинг.

Весна.

Счастье.

Выбор между двух костюмов сделать трудно. Один розовый — в горошек. Второй голубой — в геометрический рисунок. И оба чудо, как хороши.

Кладу оба.

У меня много беременных подруг. Найду, кому подарить не подошедшую по цвету вещь.

Дальше больше.

Решаюсь и на платьице, и на заколочки, и на многое другое. Кладу куклы и машинки. Такой день я просто упустить не могу!

Сергей только посмеивается, глядя, как я с горящими глазами сметаю товары с полок.

Мы идем по бесконечным рядам, заставленных одеждой, посудой, обувью, игрушками — детские магазины, это целый отдельный мир.

В воздухе пахнет присыпкой и чем-то новым, чистым.

— Смотри, — Сергей берет с полки крошечные кеды, копию его спортивных кроссовок. — Сможем тренироваться вместе. Как отец и сын.

— Или дочь.

— Или дочь, — соглашается он.

Я смеюсь, беру кеды на ладонь, такие легкие, невесомые.

Положила бы в тележку, но там уже не протолкнуться.

— Может возьмем пуанты? — предлагаю я. — Девочке лучше балет. Да и Агата говорила, что балет сейчас — очень престижно и модно. Все ходят.

— Художественная гимнастика?

— Синхронное плавание?

Мы смеемся и идем дальше.

Кеды я все-таки беру.

Подходим к уголку с кроватками.

Белые, кремовые, с балдахинами и без. Сергей проводит рукой по резному бортику белого варианта.

— Будем спать по очереди у кровати, — говорит он тихо, не глядя на меня. — Сидеть рядом, смотреть, как он спит. Бояться пошевелиться и разбудить.

Молча беру его под руку и прижимаюсь к плечу.

Эти будущие бессонные ночи вдруг кажутся драгоценными.

Наши ночи.

Наше дежурство у колыбели.

Но комната еще не готова — ремонт в разгаре. Мебель будем выбирать позже.

Доходим до отдела книг.

— Это понадобится, — уверенно говорит Сергей, беря толстый сборник сказок. — Читать буду каждый вечер. Пока голос не сядет.

Перед глазами встает картина: детская, свет ночника, Сергей сидит у кроватки и читает, наплевав на утреннее совещание, а я — в дверях, слушаю его низкий, спокойный голос. А еще ровное дыхание заснувшего ребенка…

Тоже выбираю пару книг.

Тележка скрипит под тяжестью.

Пора на кассу.

Но так не хочется уходить. Этот магазин — как портал в другое измерение, где время пошло по-другому, к тем моментам, которые мы сами придумали.

— А потом его первый Новый год, — говорю, глядя на гирлянду из плюшевых звезд. — Мы наряжаем елку и кладем подарки...

— Пойдем, — наконец говорит Сергей, обнимая за плечи. — А то до закрытия не выйдем.

Последней выбираю погремушку.

Оранжевая.

Подойдет и мальчику, и девочке.

Рассматриваю ее, задумавшись, каким он будет — наш ребенок. Сергей косится на меня, непривычно тихую.

А я просто представляю поэтапно: вот роды… Партнерские, конечно. Хочу быть с мужем в этот момент. Вдруг не справлюсь одна, без поддержки? Вот беру малыша на руки в первый раз — по очереди берем… Вот приезжаем домой.

А потом — как у всех? Первый врач, первая весна, первый шаг? Первый зуб и первое слово. Детский сад, школа…

Взрослый ребенок — самостоятельный и серьезный. Его собственные дети — наши внуки с Сергеем.

За несколько минут перед глазами пролетает жизнь.

Как у всех и вместе с тем — по-своему.

Я раньше об этом не думала.

Только увидев все это поняла, что этот момент тянет за собой целую историю.

Понимаю Агату.

Понимаю, почему она родила троих и считает себя счастливой, несмотря на сложности с мужем.

Мы идем к выходу.

Оставляем за спиной наш новый мир.

За стеклянными дверями — мартовский день, город, обычная жизнь.

Как хорошо, что для нас все изменилось…

Мы узнали, кто у нас родится через две недели.

— Девочка! — радостно сообщают нам.

Мы обнимаемся, а я мысленно прикидываю, кому из подруг подарить мальчиковые вещи и игрушки.

Дочка!

Наша первая, как я надеюсь, дочь.

И я угадала — через три года на свет появился и наш сынок.

Дочку мы назвали Диана, а сына — Виктор.

И спустя пять лет мы собрались там же.

Новый год.

Ресторан.

И мы с Агатой — почти не постаревшие, благодаря современным достижениям косметологии — снова хозяйки новогоднего вечера. Дети у бабушки, муж в командировке, но должен скоро приехать. Обещал успеть.

На этот раз выбрали зеленые платья. Как два цветка стоим перед наряженной елкой.

— Думаешь, Рахимовы опять опоздают? — вздыхает подруга.

— Лиза очень хотела приехать, — пожимаю плечами. — Может, Элена опоздает, она предупреждала. У Артура серьезный проект за границей.

— Надеюсь, Кира не притащит снова двусмысленные подарки, — Агата поправляет пояс.

С талией она по-прежнему борется и по-прежнему ей проигрывает.

Хотя, насколько знаю, уже год она мучает велотренажер под руководством симпатичного фитнес-тренера, но, видимо, недостаточно активно.

— Нормальные были подарки.

— Божья коровка!

— Ну и что? — смеюсь я.

— Эх, а помнишь, мы здесь встречали Новый год когда-то? Ты была в положении. И Лизка только близнецов родила…

— Помню, — мечтательно улыбаюсь.

— Альберту уже двадцать один, вот время летит! — она делает большие глаза. — Я что, такая старая?

— Ну что ты, дорогая.

— Делает успехи. А уж какой красавчик! Все девчонки от него в восторге!

Она немного преувеличивает, хоть старший ее сын и вправду хорош собой и серьезен не по годам. Учится в хорошем заграничном университете.

— Анжелика уже практически на выданье. У нее соревнования скоро.

— Ты говорила.

Средней дочке Агаты уже восемнадцать. Насколько знаю, мама уже присматривает ей «приличного» жениха. Приличного — значит из родовитой, богатой и влиятельной семьи, разумеется. И чтобы она лично его одобрила. Он должен состоять исключительно из одних достоинств.

— Но самая моя большая радость Афина. Делает огромные успехи в музыке, — продолжает она.

Агата любит говорить про детей.

Как и я.

Наша гордость.

По ее совету я все-таки отдала дочку в балет. Для сына мы с мужем подобрали фехтование и верховую езду. Он у нас серьезный мальчик и выкладывается на все сто.

Смотрю на гирлянды. Они мерцают на огромных окнах ресторана, создавая праздник внутри и на улице.

Мимо спешат прохожие.

Торопятся успеть к празднику.