— Я управляю хаосом, детка. Открывай. Или я прикажу им разобрать твою консервную банку на гайки. И на этот раз они доберутся до начинки.

Щелчок замка.

Дверь отъехала в сторону.

Внутри сидели двое. Санитар-водитель (мертв, шея свернута, видимо, при ударе) и девушка-целительница в разодранном белом халате. Она сжимала в руках разряженный шокер.

— Выходите, — я махнул рукой. — Смена караула.

— Вы… вы убьете меня?

— Я врач, — я улыбнулся, и она отшатнулась, увидев мои зубы в свете пожаров. — Я не убиваю коллег без необходимости. Беги. Сними халат и беги. Рой не трогает гражданских.

Она выпрыгнула из машины, сорвала с себя белый халат с эмблемой змеи и растворилась в темноте переулка.

«Куклы» проводили ее взглядами, но не тронули. Маркер «Враг» исчез вместе с формой.

— Грузимся! — скомандовал я.

Борис закинул Кузьмича в салон, где было полно оборудования (настоящий реанимобиль, джекпот!). Вольт залез следом, сразу подключаясь к бортовому компьютеру.

Вера выкинула труп водителя и села за штурвал.

— Куда? — спросила она, запуская двигатель. Антигравы загудели, поднимая машину над асфальтом.

— За город. Северное шоссе. Бункер Орлова.

Я сел на место пассажира, сжимая Кристалл.

Руки тряслись.

Мы угнали скорую у Гильдии, используя армию зомби.

Если это не успех, то я не знаю, что такое успех.

— Поехали, — сказал я. — И включи мигалку. Мы спешим. У нас вызов к пациенту по фамилии Орлов.

Внутри реанимобиль Гильдии выглядел как кабина космического корабля, спроектированная параноиком-чистюлей.

Белый пластик, хром, сенсорные панели и мягкий, бестеневой свет.

Здесь пахло озоном и дорогими антисептиками. Никакой хлорки, только «Альпийская свежесть» по цене сто рублей за вдох.

Машина плыла над дорогой мягко, антигравитационная подушка глотала ямы разбитого асфальта.

Я лежал на каталке, подключенный ко всему, к чему только можно было подключиться.

В венах — катетеры. На груди — датчики кардиомонитора. Лицо накрыто кислородной маской.

Пик… пик… пик…

Ритм был рваным, но машина старалась его выровнять. Интеллектуальная система подачи лекарств (украденная технология, уверен на 100%) вливала в меня коктейль из кардиотоников и стимуляторов регенерации.

— Хорошая дурь, — прокомментировал Борис, разглядывая ампулы в шкафчике. Он сидел на откидном стуле, занимая собой половину салона. — Может, и мне вмазаться?

— Тебе нельзя, — мой голос в маске звучал как у Дарта Вейдера с бронхитом. — У тебя свинец в крови. Если ускоришь метаболизм, почки встанут окончательно. Ешь шоколад.

Я кивнул на коробку с пайком для персонала, которую нашел Вольт.

Гигант вздохнул и запихнул в рот сразу плитку шоколада вместе с фольгой.

Вера вела машину жестко, но уверенно. Мы неслись по разделительной полосе, распугивая редкие гражданские авто воем сирены.

— Витя, — ее голос раздался через интерком. — Впереди затор. Северный мост. Блокпост.

— Кто? Полиция?

— Хуже. Совместный кордон. Полиция и «Белые Плащи». Они досматривают всех. Ищут зараженных.

— Они ищут нас, — поправил я, срывая маску. Дышать стало легче. Боль в груди притупилась, превратившись в холодный ком.

Я сел на каталке.

[HP: 15/100. Статус: Медикаментозная компенсация.]

— Вольт, что в эфире?

Техномаг, подключившийся напрямую к бортовому компьютеру скорой через разъем в шее, дернулся.

— Паника. Код «Красный». Гильдия объявила, что вирус передается воздушно-капельным путем. Они изолируют районы. Приказ: стрелять на поражение в любого, кто проявляет агрессию или имеет признаки «одержимости».

— Отлично. Значит, мы заразные.

Я подполз к перегородке, отделяющей кабину.

— Вера, не тормози. Включи всю иллюминацию, какая есть. Сирену на максимум.

— Они будут стрелять! Там БТР стоит поперек дороги!

— Не будут. Мы — «Спецбригада Эпидемиологического Контроля». Мы везем Нулевого Пациента в изолятор.

— Кого? — не поняла она.

— Кузьмича, — я посмотрел на старика, который мирно спал под действием седативного (я вколол ему, чтобы не нервничал). — Он идеально подходит. Бледный, старый, с непонятной хренью на шее.

Мы подлетали к мосту.

Впереди мигали красно-синие огни. Бетонные блоки, шипы, тяжелый пулемет на крыше броневика.

Люди в костюмах химзащиты и гвардейцы в белой броне с огнеметами.

Они перекрыли выезд из города.

Вера сбросила скорость, но не остановилась.

Один из гвардейцев вышел на дорогу, подняв жезл.

— Стоять! Карантинная зона! Предъявить пропуск!

Я схватил микрофон громкой связи.

— УЙДИ С ДОРОГИ, ИДИОТ! — заорал я так, что динамики хрипнули. — У нас на борту объект класса «Омега»! Разрыв контура сдерживания через три минуты! Если мы остановимся, этот мост станет братской могилой!

Гвардеец замер.

Слово «Омега» в протоколах Гильдии означало «Биологическая угроза высшего уровня». Неконтролируемая мутация.

— Код допуска⁈ — крикнул он, наводя огнемет.

— Код «Иди к черту, я не хочу сдохнуть»! — рявкнул я. — Вольт, дай им цифру!

Хакер, чьи глаза сияли белым, послал импульс через антенну машины.

Он не знал реального кода. Он просто сгенерировал пакет данных, имитирующий аварийный маяк высшего приоритета.

Сканеры на блокпосту взвыли.

На их экранах загорелось: ERROR. BIOHAZARD. CRITICAL FAILURE.

Это была не авторизация. Это была DDoS-атака на их сенсоры.

— Пропускай! — заорал командир блокпоста, увидев красные экраны. — Живо! Пусть валят в карантин!

Гвардеец отпрыгнул в сторону.

Баррикада из шипов (управляемая гидравликой) опустилась.

Вера вдавила газ.

Реанимобиль пронесся мимо ошарашенных солдат, обдав их ветром и воем сирены.

Я видел их лица сквозь бронированное стекло. Страх. Животный ужас перед невидимой смертью.

Они боялись не нас. Они боялись того, что мы (якобы) везли.

Страх — лучшая валюта. Курс стабильный при любой власти.

— Прошли… — выдохнула Вера, когда мост остался позади. Огни города начали таять в тумане.

Мы вырвались на оперативный простор.

Трасса Северного направления. Лес, темнота и редкие фонари.

— Выключай сирену, — скомандовал я, падая обратно на подушку. — Нечего привлекать внимание дронов. Теперь мы просто летим низко и тихо.

— Док, — голос Вольта звучал странно. — У нас проблема.

— Какая? У нас закончился бензин? Или шоколад?

— Нет. Вирус.

Вольт отключился от системы машины и посмотрел на меня.

— Я отслеживаю трафик «Кукол». Они… они меняют поведение.

— В смысле? Я дал им приказ атаковать врагов.

— Да. Но они начали координироваться. Они не просто толпа. Они строят баррикады. Они захватывают узлы связи. Они…

Он сглотнул.

— Они начали говорить.

— Говорить? Что?

— Одно слово. Они транслируют его на всех частотах. Азбукой Морзе, голосом, цифровым шумом.

— Какое слово?

Вольт вывел звук на динамики салона.

Сквозь шипение помех пробивался монотонный, синтетический хор тысяч глоток:

«…О-Т-Е-Ц… О-Т-Е-Ц… О-Т-Е-Ц…»

Я похолодел.

Я использовал свою ДНК как ключ.

Я использовал Кристалл, в котором была заперта душа моего отца (или ее цифровая копия), как ядро.

Вирус мутировал.

Он не просто выполнял программу. Он искал создателя.

Или того, кто занял его место.

— Они зовут меня, — прошептал я. — Или моего отца.

— Они считают тебя своим Богом, Витя, — сказала Вера, глядя на дорогу. — И они идут за тобой. Движение роя смещается на север. К выезду из города.

— Они идут по нашему следу?

— Да. Ты создал армию, Док. Поздравляю. Только теперь эта армия хочет воссоединиться с командиром. И я не уверена, что они хотят тебя обнять. Скорее, поглотить.

Я закрыл глаза.

Ситуация из «плохой» превратилась в «катастрофическую».