Сам я опускаюсь на землю и плавно смещаюсь к ближайшему кусту. Щека делает, как я, поэтому нас не заметили.

— … ебать не переебать этих пидоров, — недовольно бурчал какой-то тип. — Нормально, нахуй, делай — нормально, нахуй, будет, блядь…

— Да не слушай ты этих ебанатов! — ответил на это какой-то другой тип. — Эти писари ебаные — нахуй их!

— Не, я же сказал, блядь, как есть! — возмущённо воскликнул первый тип. — Бюрократы пидорские, блядь…

— Всё, мы на месте, — сказал второй. — Выгружай таблетки.

— Ща, — ответил первый и снял с себя рюкзак. — Где будем сеять?

Щека посмотрел на меня и мотнул в сторону противника головой, а затем накрыл кулак ладонью и уставился на меня вопросительно. Я отрицательно покачал головой.

— Сверюсь сейчас, — сказал второй. — Но сперва надо выйти на связь с пидарасом. «Шёпот-1», вызывает «Ландыш-4». «Шёпот-1», вызывает «Ландыш-4», приём.

Как я и думал, они сюда не погулять вышли и есть связь с командиром. Если мы их сейчас надломим, они не выйдут на связь и враг почти сразу всё поймёт. Но, тем не менее, я приготовил свой «Вул».

— «Ландыш-4», «Шёпот-1» на связи, — последовал ответ из рации. — На месте? Приём.

— На месте, «Шёпот-1», — сказал второй тип. — Приступаем к посеву, приём.

— «Ландыш-4», не задерживайтесь, — потребовал «Шёпот-1». — Сеанс связи по протоколу. Приём.

— Вас понял, «Шёпот-1», — ответил второй сапёр. — Конец связи.

По какому протоколу у них сеансы связи — хрен его знает, поэтому нужно сделать так, чтобы эти двое просто ушли.

Из-за этой сраной лесной растительности очень сложно вовремя обнаруживать врагов — дальнобойность ЭМ-зрения сократилась до 100–200 метров, потому что листва и стволы деревьев поглощают или рассеивают ЭМ-волны. ИК- и УФ-зрение тоже работают хреново, почти по тем же причинам…

— Вон там хорошее место — доставай лопатку, — сказал второй тип. — И дёрн нормально снимай, а не как обычно…

Щека исполнил на своём лице пантомиму с озадаченностью и вопросом. Я лишь спокойно прикрыл глаза, требуя, чтобы он успокоился и не пестрил мульку. (1)

Сапёры спокойно работали, начиняя этот лес «таблетками», то есть, минами ПМН.

— На карту вносишь? — спросил первый сапёр.

— Нет, нахуй! — раздражённо ответил его коллега. — Чтобы потом кто-то из наших разъебался по всем кустам! Конечно, блядь, вношу!

«Чё-то он какой-то злой», — подумал я.

— Нет, я этого ебаного Фазана взорву, блядь! — воскликнул Злой.

Щека уставился на меня озадаченно.

— Ты потише, Питон, — попросил его первый. — Индеец может услышать…

— Да мне похуй… — уже тише сказал Питон. — Кокс, блядь, ты же сам слышал — этот гондон озалупился на меня! Да до всей этой хуйни я ему ебальник бы по шву раскроил!

— Но сейчас всё не так, братан, — ответил на это Кокс. — Он КДшник…

— Знаю, блядь… — произнёс Питон и тяжело вздохнул. — Ладно, айда в следующий сектор — тут всё ок…

Они собрали свои манатки и направились куда-то на запад.

— Что за страсти-мордасти, бля… — тихо сказал Щека. — Значит, у них есть сенсор — некий Индеец…

— Ага… — кивнул я. — Типа Фуры, видимо…

— Тогда ебала стягиваем… — предложил Щека.

— Рил… — согласился я.

Выжидаем десяток минут, а затем тихо поднимаемся на ноги и идём дальше.

У Щеки на спине висит Галин АГС-17, а у меня, помимо рюкзака, три коробки с гранатными лентами. Всё это нужно на случай, если подвернётся случай качественно обстрелять скопление живой силы противника. Ну и материальную часть можно испортить прямо нормально — если повезёт.

«Мины эти двое закапывали на отъебись», — оценил я качество работы сапёров. — «Совсем не похоже на работу предыдущего».

По сравнению с этими двоими, предыдущий был профессионалом своего дела — творения этих горе-сапёров хорошо видимы даже для Щеки.

Легко обходим линию мин и двигаемся к Мельзаводу.

«Индеец — это хреновое обстоятельство», — подумал я. — «До посёлка не менее километра, но эти двое опасались, что он их услышит — это либо очень мощный сенсор, либо эти двое ссыкухи-перестраховщики».

Быстро стало понятно, что дальше мин уже нет — эти двое не стали бы заходить на своё поле, а это значит, что теперь должны встречаться патрули и секреты.

Утраиваю бдительность и больше смотрю по сторонам, чем под ноги.

Несколько раз залегали за кусты, пропуская патрули — тут ходят по трое, два автоматчика и один пулемётчик в патруле. Такое усиление обосновано тем, что может встретиться КДшник и тогда вся надежда на пулемёт. Но надежда эта изначально робкая…

Достаю блокнот и пишу на нём: «Скопление челиков у здания мельзавода, внутри тоже порядочно. Во дворе минимум четыре рабочих грузовика с людьми. Грузят что-то».

Щека коротко кивнул, а затем посмотрел вопросительно.

«Подойдём чуть ближе и я начну считать их по головам», — написал я. — «Как посчитаю, будем продумывать план — либо гасим, либо даём по съёбам».

Щека взял мой блокнот и написал: «Студик, твой почерк — говно!» Показываю ему средний палец.

«Двигаем», — написал Щека и показал сжатый кулак.

Приближаемся к краю лесополосы — вокруг Мельзавода лес выгорел в радиусе примерно метров пятисот. Мне нормально — я вижу почти всё.

Залегаем в овраге и я начинаю подсчёт местных.

Тут собралось прямо дохрена народу: по ощущениям, не меньше двухсот человек с лишним. Кто-то дрыхнет в здании мельзавода, кто-то патрулирует территорию, а кто-то разгружает грузовики.

Щека, чтобы не тратить время зря, снял со спины АГС-17 и начал его раскладывать.

А я зафиксировал часовых в двух башнях заводского здания — у них там узкие окна, поэтому видят они немного, но весь их прикол не в наблюдении, а в пулемётах ДШК.

«Герани», кстати, так и не попали в здание мельзавода, но это было видно ещё по кадрам — зажигательный дрон упал в частный сектор, а вот осколочно-фугасный рухнул во двор. Но кирпичное здание лишь посекло осколками, а окна в нём, как я понимаю, были выбиты очень давно.

Перелистываю страницу блокнота и записываю количество людей в здании. Теперь надо посчитать уёбков на местности…

Но вдруг, без каких-либо видимых причин, началась суета на третьем этаже мельзавода. Группа из десяти человек, с оружием, покинула помещение и направилась к лестнице.

Патрули вокруг тоже активизировались и развернулись аккурат в нашу сторону.

«Нас спалили», — написал я Щеке. — «Индеец блядский, я думаю».

Щека прикусил губу и посмотрел на меня безумным взглядом, после чего начал медленно кивать.

«Заряжай АГС», — написал я в блокнот. — «Сделаем вид, будто мы ещё ничего не поняли».

Передаю ему коробку с лентой на 29 гранат ВОГ-17М.

Аккуратно взвожу «Печенег», снаряжённый лентой с бронебойно-зажигательными патронами.

Внимательно слежу за уёбками, которые ускоренными темпами приближаются к нашей позиции. Мы не хотели такого варианта развития событий, но готовы к нему — сейчас Щека устроит пиротехническое шоу, а затем мы начнём отступать и мочить преследователей.

«Бей по башенкам — думаю, хватит очереди по пять гранат», — написал я в блокнот и показал Щеке.

Враг не знает нашего точного местоположения, поэтому ещё не отработал по нам из миномётов, но скоро всё изменится, поэтому нужно действовать быстро.

Щека взвёл разложенный и заряженный АГС-17, прицелился и через долю секунды дал первую очередь, а затем, почти сразу же, вторую.

Первая очередь влетела в окно башенки, разразившись серией хорошо слышимых взрывов, а затем, через очень короткий промежуток времени, разорвались гранаты, влетевшие в окно второй башенки.

Пулемётные расчёты, постоянно находившиеся в башенках, мертвы или тяжело ранены, потому что после такого выжить очень сложно, но мы только начали нашу диверсию.

«В центр здания, первый и второй этаж», — написал я. — «Залегли и попрятались. Делай, бро».

— А хули ты пишешь уже⁈ — спросил Щека. — Мне кажется, Индеец уже понял, что мы здесь!